Модерн и процесс индивидуализации: исторические судьбы индивида модерна, стр. 49

начинать историю постмодернистской теории. Постмодернистская те­ория исходит из того, что «по мере вхождения об­щества в эпоху, называемую постиндустриальной, а культуры - в эпоху постмодерна, изменяется статус знания»¹⁶². В информационную эпоху знание прини­мает форму информации, переводимой на язык ком­пьютеров, оно операционализируется и коммерциа- /шзируется. Старый принцип, считает Жан-Франсуа Лиотар (1924-1998), в соответствии с которым полу­чение знания неотделимо от формирования разума и даже от самой личности, устаревает, и будет вы­ходить из употребления Такое отношение постав­щиков и пользователей знания к самому знанию 11 ремится и будет стремиться перенять форму от­ношения, которое производители и потребители то- инров имеют с этими последними, т.е. стоимостную форму. Знание производится и будет производиться дли того, чтобы быть проданным, оно потребляется и будет потребляться, чтобы обрести стоимость в Ионом продукте, и в обо^х этих случаях, чтобы быть отмененным. Оно пересчет быть самоцелью и теря- п свою «потребительскую стоимость».

В форме информационного товара знание необ­ходимо для усиления производительной мощи, оно ниляется самой значительной ставкой в мировом юперничестве за власть оно создает новое поле для индустриальных и коммерческих стратегий, а также дни стратегий военных \ политических. В силу это-

^1,1 Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. СПб.: Алетейя, 1998. I 14,

246

Ю.А. КЮМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

го вопрос о статусе научного знания жестко связан с вопросом о легитимации. Знание и власть есть две стороны одного вопроса: тот, кто знает, что нужно решать, тот и решает, что есть знание.

Главным моментом знания в эпоху постмодерна является имманентность самому себе дискурса о правилах, которые узаконивают науку, знание, пове­ствования и культуру в целом. Утрата легитимности в смысле утраты связи с реальностью - как прей мущественным объектом соотнесения - порождает' высокий уровень нестабильности и знания, и обще ства, а также условий существования индивида.

Представление об обществе как о некотором «ор ганическом» единстве Ж.-Ф. Лиотар считает глубоко устаревшим, так же как и выдвижение в центр ана лиза общества субъекта, или «самости». «Самость» только встраивается в сложную и как никогда мо бильную систему отношений, создавая «узлы» ком муникаций, пункты, через которые проходят им формационные сообщения различного характера. Конечно, помещаясь в эти узлы или создавая их, индивид получает власть над потоком сообщений, от него зависит - принимать, отправлять или про сто транслировать поток информации по системе коммуникаций. Языковой аспект функционирона ния приобретает особое значение, соответственно, исследование процессов коммуникации следует осу ществлять посредством теории языковых игр.

Нестабильность как характеристика социальной среды и состояния сознания индивида является но многом результатом «конца великих повествова ний». Утверждение о конце великих повествований, характеризующее состояние культуры в обществах постмодерна, является общей позицией постмодср нистской теории. Ее в той или иной форме раздели ют Ж.-Ф. Лиотар, Дж. Ваттимо, Ж. Бодрийяр, 3. Вау ман.

ГЛАВА 8

247

Проблематика так называемых великих повество­ваний связана с наблюдаемым уходом из социальной жизни рационально и даже «научно» обоснованных утопий и идеологий, таких как, например, идеология Просвещения, коммунизм, нацизм, экстремальные формы национализма и т.п., создаваемых интеллек­туалами для обоснования эволюционного направ­ления развития, революционных скачков и транс­формаций, а также в качестве средства легитимации политического доминирования.

Процесс ухода великих повествований из соци­альной жизни частично обусловлен изменением ста­туса знания в современных обществах, а частично - кризисом легитимации. Государство и политическая власть в эпоху постмодерна вообще не нуждаются, по мнению, например, Зигмунда Баумана (1925-2017), М «легально-рациональной легитимации». Оружие легитимации заменено двумя дополняющими друг друга средствами - соблазном и репрессией. Оба средства требуют не ученых, а интеллектуально тре­нированных экспертов, и они появляются. Для этих целей накапливается и создается образованная эли- I и экспертов. «Но уже нет нужды в «твердокамен­ных» интеллектуалах, чьей задачей является леги­тимация, т.е. рациональное обоснование того, что делаемое универсально верно и абсолютно истин­но. морально и прекрасно»¹⁶³. Соблазн и репрессия и ваяются двумя главными средствами социальной Интеграции и воспроизводства системы доминиро- даими в обществе потребления и массовой информа­ции. Они делают ненужной легитимацию, поскольку • I руктура доминирования с помощью этих средств Может воспроизводиться еще более эффективно.

«Кризис легитимации» становится «кризисом ста- I yi а» интеллектуалов. Дело в том, что «интеллекту-

Ниитап S. Is there a postmodern sociology? // Theory, Culture ми! Society, 1988. Vol. 5, N 2-3. P. 221.

248

Ю.А. (ШМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

алы эпохи модерна всегда рассматривали культуру как свою частную собственность: они ее создавали, они в ней жили и даже давали ей своё имя»¹⁶⁴. Но по­стмодернистская эпоха - это эпоха, в которой «автор умер», а знание превратилось в анонимный гипер­текст. Сфера образования, которую интеллектуалы ранее считали своей, становится сферой государ­ства. Сферой «массовой культуры» распоряжаются владельцы галерей, издатели, собственники ТВ и т.д. Роль интеллектуалов сводится к роли потребителей, силы рынка экспроприируют их собственность. Ин­теллектуалы более не являются силой, которая при звана выполнять гигантскую работу по «окультури ванию» и трансформации автономно возникающих форм жизни, стандартов и вкусов. Природные, або ригенные, народные стили жизни вновь, как в домо дерновых культурах, получают автономное воспро изводство. И реализуется это воспроизводство уже не через интеллектуалов, а через других - агентов рынка и массовой культуры.

Будущее, по 3. Бауману, не обещает улучшении, силы рынка будут расти, и поэтому выход для интел­лектуалов только один - подчиниться и присоеди­ниться к образованной элите экспертов. Историчс ское падение интеллектуалов с их критериями еди­ного прогрессивного знания, истины и морали и есть приход постмодерна с его плюрализмом культур, местных традиций, идеологий, форм жизни и языки вых игр, а также осознанием этого плюрализма.

Все описанное становится «средой обитания» ин дивида в постмодернистском обществе и культуре, формируемой на основе новой «социальной онтояо гии», природа которой - это тотальный симулякр, гипертекст, совокупность языковых игр, создавае мых совокупностью имманентных себе знаков.

¹⁶⁴ Ibid. Р. 224.

ГЛАВА 8

249

Постмодерн как «прекращение событийности»,

как «конец истории»

Постмодернистская эпоха, связанная с выходом на передний план символической реальности, со­вокупности знаков, характеризуется не только из­менением природы и функционирования знания. Претерпевают изменения и отношения индивида с историей. Постмодернистская теория рассматрива­ет постмодерн как «конец прогресса», «прекращение событий», как «конец истории».

Постмодерн, по мнению Жана Бодрийяра (1929— 2007), есть результат ускорения движения модерна »о всех планах - техническом, событийном, ком­муникационном, в плане ускорения экономиче- 1ких, политических и прочих обменов, что привело к тому, что «мы перестали соотноситься со сферой реального и истории». Мы в такой мере «освободи­лись» от реального, что вышли за пределы опреде­ленного горизонта, в котором «возможно реальное», «и которым уже не действует сила притяжения по in ношению к вещам и событиям.

И настоящее время, считает Ж. Бодрийяр, утраче- ми «слава события». В течение столетий история раз- Иертывалась под знаком