Модерн и процесс индивидуализации: исторические судьбы индивида модерна, стр. 42

сколько психическую и умственную энергию. Характер его эксплуатации практически не отличается от характера эксплуатации банковского служащего, продавца, телевизионного диктора.

Наступил момент, когда производительность определяется машинами, а не индивидуальным тру дом. Более того, само измерение индивидуального труда становится невозможным. Г. Маркузе убежден в том, что автоматика в самом широком смысле кла­дет конец «работе» и в этом смысле работающему индивиду. Уже невозможно измерить вклад отдели ного работающего индивида, измерению поддается только использование оборудования.

Эти изменения в характере труда и роли орудий производства, отмечает Г. Маркузе, изменяют уста новки и сознание рабочего, что проявляется в соци альной и культурной интеграции рабочего класса не только в систему капиталистического производства, но и в общество в целом. В связи с этим Г. Марку­зе задается вопросом: затрагивает ли это измене ние также и сферу политического действия? Ответ на этот вопрос чрезвычайно важен с точки зрения исследуемой нами проблематики, поскольку в зави симости от этого ответа можно говорить об утрате или как минимум трансформации субъектности и и дивида, его способности к открытому социальному действию, его свободе.

Г. Маркузе предлагает следующий ответ. Ситу ация противоречива, и можно констатировать на личие двух противоположных тенденций. С одной стороны, налицо негативные черты автоматизации интенсификация труда, технологическая безрабо тица, усиление позиций управленческого аппара та, увеличивающееся бессилие и смирение части рабочих, уменьшение возможностей вертикальной мобильности. С другой стороны, налицо против»

ГЛАВА 6

211

ноложная тенденция: та же самая технологическая организация создает общность в труде (трудовое юобщество, коллектив), генерирует еще большую ныимозависимость. Рабочие заинтересованы в том, чгобы участвовать в принятии решения по различ­ным проблемам производства и технологического процесса, они готовы отдавать свое умение, навык, умственную и психическую энергию. Рабочие де­монстрируют включенный интерес и заинтересо­ванность в делах капиталистического предприятия. Г. Маркузе увязывает этот интерес с самой природой технологического процесса: новый технологический мир труда ослабляет негативную позицию и снижа- VI уровень радикализма рабочего класса, поскольку он уже не противостоит существующей социальной и жономической организации общества.

Однако обусловленная процессом автоматиза­ции тенденция к интеграции и инкорпорации рабо­чею класса в существующую систему, к снижению уровня его политического радикализма приведет, но мнению Г. Маркузе, в перспективе к ликвидации существующей социальной системы. Автоматиза­ции это более, чем количественный рост механи- «йцпи, она означает фундаментальное изменение в Нрик гере главных производительных сил, в пределе (НМ несовместима с обществом, основывающимся на Чйт гной собственности и эксплуатации человеческо­го груда в процессе производства. Автоматизация »о(дает условия, которые позволят разорвать цепи, Которые привязывают человека к машине, являю­щейся механизмом его порабощения. Полная авто- Мйппация в сфере производства создает, по мнению |, Маркузе, свободное время как такое социальное (Ммсрение, в котором частное и социальное суще- I пищание индивида будет само себя конституиро- Ий I и >то будет означать исторический переход к но­йон цивилизации.

212

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

Переход к новой цивилизации будет осущест­вляться, однако, не на основе политического дей­ствия людей наемного труда. Этот переход будет результатом высвобождения подавленных поздним индустриальным обществом сексуальных влечений и энергии неинтегрированных в общество марги­нальных групп. Надежды на освобождение и постро­ение новой цивилизации Г. Маркузе связывает с сек­суальной революцией, авангардистским искусством, а также с такими группами, как молодежь, люмпены, этнические меньшинства, не включенными в совре­менное общество и еще не ставшими жертвой «ре­прессивной структуры влечений», и выстраивает на основе этого концепцию «Великого отказа».

«Великий отказ» - это отказ от отчужденного ав­томатизированного труда на крупных предприятиях и замена его привлекательным гуманным трудом, это отказ от благ современной цивилизации, оплаченных эксплуатацией, насилием, доминированием, это от­каз от ложных, навязываемых обществом образцов потребления и замена их истинными, это отказ от любого рода доминирования в пользу любви и свобо­ды, творчества и фантазии. Посредством «Великого отказа» должно осуществиться движение от совре менной репрессивной цивилизации, соединяющей изобилие и бедность, насилие и научно-технический прогресс, к новой цивилизации, но осуществиться оно должно путем критического переосмысления утопических проектов прошлого и перехода к новым современным практопиям. В этом своем проекте Г. Маркузе опирается на фрейдистскую интерпрета цию индивида и истории, в соответствии с которой социальная реальность производна от либидо, и ее история поэтому - это последовательная смена раз­личных форм вытеснения и сублимации влечений.

В этой перспективе субъектом «Великого отказа» могут быть только те группы и индивиды, чьи уело

ГЛАВА 6

213

нин существования и они сами по себе не включены н формы и способы сублимации либидинозной энер-

I ии, на которых выросла современная репрессивная цивилизация. Современный рабочий класс, являю­щийся имманентной частью современной капитали-

II и ческой системы доминирования, включен в эти формы. Поэтому только маргинальные группы, лю­мпены в самом широком смысле слова, не включен­ные в систему, - безработные, расовые, этнические, религиозные меньшинства, молодежь, в среде кото­рых уровень социальной фрустрации и накоплен­ного потенциала протеста наиболее высок, - могут быть субъектами изменения и движения к новой либидинозной цивилизации. Только этим группам и индивидам в этих маргинальных группах присуща в »овременном обществе субъектность, в то время как традиционная субъектность, присущая представи- I елям рабочего класса, трансформировалась в «од­номерность».

ГЛАВА 7

ИНДИВИД В ТЕОРИЯХ

ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА

В 70-е годы XX века для описания новой социаль­ной действительности появилось множество новых терминов, понятий и теорий. Появились теории постиндустриального общества. Теории постинду­стриального общества сформировались в русле кри тики теорий позднего индустриального общества, а также методологической позиции технологического детерминизма. В этих теориях был осуществлен от­каз от индустриализма, а также от идеи экономиче ского редукционизма, столь характерного для пред­шествующего этапа социологической мысли в сфере теорий общества. В рамках теорий постиндустриа лизма было заявлено о переходе общества на новую стадию развития - постиндустриальную. Несколько базовых идей являются, на наш взгляд, специфиче скими для теорий постиндустриального общества.

Теории постиндустриализма возникли как тео­рии, призванные зафиксировать новизну становя щейся социальной реальности прежде всего через соотнесение с предшествующим типом общества, квалифицированного как промышленное, или ии дустриальное общество. Такая перспектива зафик сирована уже в самом введенном термине «пости и дустриализм».

В рамках этой постиндустриальной перспективы на общества конца XX - начала XXI века мы вычле

ГЛАВА 7

215

илем три фундаментальных теории постиндустри­ализма - теорию общества знания Д. Белла, теорию программируемого общества А. Турена, теорию информационного (супериндустриального) обще­ства О. Тоффлера. Постиндустриальные общест­ва - это общества сервисные, главным ресурсом в них является знание, технологии и информацион­ные ресурсы; это общества консумистские; это об­щества программируемые. Теории постиндустри­ал иного общества рассматриваются нами в перспек- I иве положения индивида.

Индивид в теории постиндустриального

общества знания Дэниела Белла

Две главные характеристики постиндустриаль­ного общества в теории Д. Белла (1919-2011): во-пер­вых, постиндустриальные общества - это сервисные общества, в которых сфера услуг, понимаемая в са­мом