Модерн и процесс индивидуализации: исторические судьбы индивида модерна, стр. 40

вещь, индустриализм овещест вляет души, как подчеркивают М. Хоркхаймер и Т. Адорно. Экономическим аппаратом уже автома тически, еще до тотального планирования, товары

¹²⁹      Хоркхаймер М., Адорно Т. Диалектика Просвещения. М, С.П.: «Медиум», «Ювеита», 1997. С. 16-17.

¹³⁰      Там же. С. 37.

ГЛАВА 6

201

наделяются ценностями, направляющими поведе­ние людей. Бесчисленными сетями массового про- и нюдства и массовой культуры нормативные спосо­бы поведения индивида отчеканиваются в качестве единственно естественных, пристойных, разумных. Масштабом оценки становится для человека само­сохранение, удавшееся или неудавшееся исполнение функции, соответствие тем ожиданиям, которые ею сдаются.

Все иное, выпадающее из образцов поведения, у,тает силу подавления коллектива, осуществляю­щего надзор. Этот тотальный надзор начинается со школьной скамьи и продолжается во всех сферах деятельности, включая профессиональные союзы. И при этом, продолжают М. Хоркхаймер и Т. Адорно, him «грозный коллектив» представляет собой все- in навсего обманчивую поверхность, под которой ынтся силы, манипулирующие и этим коллекти­вом как инстанцией насилия. Авторы «Диалектики Просвещения» вскрывают глубинные механизмы подавления и господства, овеществления и отчуж­дения человека: научно-техническая и социальная 1сиденции, с давних времен переплетавшиеся друг с другом, в настоящее время окончательно сходятся в югальном охвате индивида.

бесконечный научно-технический прогресс обер­ну/к я, по мнению М. Хоркхаймера и Т. Адорно, бес­конечным регрессом для человека, выхолащивая его щмость и превращая его в манипулируемый внеш­ними силами и организациями автомат. Индивиды превращаются в то, против чего был направлен за­кон развития общества - «закон развития самости»: но всего лишь видовые существа, тождественные цру I другу благодаря изоляции в «принудительно управляемой коллективности». Эта «принудитель­но управляемая коллективность» и есть то, во что Превратилось общество в эпоху позднего индустри­

202

Ю.А. КЛМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

ализма. Выйти зарамки этого научно-технологиче­ского универсума невозможно, даже оперевшись на единственно возюжную сферу - сферу культуры, как сферу того, ч-о предположительно может быть нефункционально и неутилитарно. Культура также оказывается колонизированной научно-технологи­ческим разумом, как и сфера социального.

Теория культуры складывается из нескольких базисных положений, вскрывающих ее природу и функции в современном обществе. Главным в пони­мании культуры индустриального общества явля­ется то, что она существует как культуриндустрия, основной целью которой является подчинение че­ловека и тотальный контроль над индивидуальным сознанием и обществом в целом.

Суть концепции культуриндустрии состоит в том, что культура становится индустриальным образова­нием, повторяет и воспроизводит логику всей систе­мы - системы технического разума, бизнеса, насилия и эксплуатации. «Кино и радио уже более не требу­ется выдавать себя за искусство, - отмечают М. Хор- кхаймер и Т. Адорно. - Та истина, что они являются не чем иным, как бизнесом, используется ими в ка­честве идеологии, долженствующей легитимировать тот хлам, который они умышленно производят. Они сами себя называют индустриями, и публикуемые цифры доходов их генеральных директоров устра­няют всякое сомнение в общественной необходимо­сти подобного рода готовых продуктов»¹³¹.

Как индустриальное образование культура не только включена в систему экономических и соци альных отношений:, она является продуктом техно логических стандартизированных процессов свое го собственного производства, которые порождают столь же стандартизированную продукцию куль

¹³¹      Там же. С. 150.

ГЛАВА 6

203

гуриндустрии. На все накладывается печать едино­образия. Кино, радио, журналы образуют собой си­нему, каждый раздел которой и все вместе выказы­вают редкостное единство формы, взглядов и стиля. Технический стандарт порождает стандарт культур­ный, стандарт технологической формы порождает i гандарт содержания. Власть над обществом приоб­ретается посредством технического стандарта, но по i моей сути она воплощает власть экономически гос­подствующих. Техническая рациональность, подчер­ки нают М. Хоркхаймер и Т. Адорно, является раци­ональностью самого господства. Однако вину за это никоим образом не следует возлагать на некий закон развития техники как таковой. Причина в способе ее функционирования в экономической и социальной i истемах.

Идентичные программы радиостанций, беско­нечные «мыльные оперы», «оскорбительные адапта­ции» классических произведений и т.д. и т.п. - та­кова основная продукция культуриндустрии, таков гс специфический язык с только ему свойственным иштаксисом и вокабуляром. И несмотря на посто- нипую погоню за новыми эффектами и техниче- i коми возможностями, а скорее даже благодаря ей, власть стереотипа и стандарта только усиливается. Культуриндустрия и ее продукты - это утверждение i гсреотипа и стандарта и отрицание стиля в тради­ционном искусствоведческом смысле слова. Культу- риидустрия сама становится стилем, единственным, Исчерпывающим и тотальным.

Могущество индустриального общества, пишут М. Хоркхаймер и Т. Адорно, подчиняет себе чело­века раз и навсегда. Продукты культуриндустрии могут рассчитывать на то, что они будут потребле­ны всегда и в любых условиях, ибо всякий индивид ивлнется моделью гигантской «экономической ма­ши перии» изначально и постоянно, и в состоянии

294

Ю.А. К ХМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

труда, и в состоянии отдыха, которое подобно труду и удерживает индивида в постоянном напряжении. «Из любого фильма, из любой радиопередачи может быть почерпнуто тэ, что в качестве социального эф­фекта не может быгь приписано никому в отдельно­сти, но только веек: вместе. Каждая отдельно взятая манифестация кутьтуриндустрии безотказно вос­производит человека как то, во что превратила она его в целом. Надзор за тем, чтобы процесс простого воспроизводства духа случайно не привел к расши­ренному его воспроизводству, осуществляется все­ми ее агентами, от продюсера до женских союзов»¹³². Культуриндустрия реализует индивида только в качестве родового существа. Каждый есть только то, посредством чего он способен заменить любого другого - «нечто взаимозаменяемое», «экземпляр», «чистое ничто».

«Культуриндустрия порочна, однако не как вави­лонское скопище грехов, но как собор, воздвигну­тый во славу превозносимому до небес удовольст­вию»¹³³. Слияние культуры с развлечением приводит не только к деградации культуры, но и к попыткам «одухотворить» развлечение. Данная тенденция яв ляется имманентно присущей самому принципураз влечения, «просвещенческо-буржуазному по сути», Но изначальное родство бизнеса и развлечения об наруживает себя в специфическом предназначении последнего. Быть удовлетворенным означает быть согласным. Получать удовольствие, пишут М. Хор кхаймер и Т. Адорно, всегда означало не сметь ни о чем думать, забыть о страдании даже там и тогда, где и когда показывают его. В основе удовольствия лежит бессилие. Оно в действительности являет ся бегством от реальности и от последней мысли о сопротивлении. Человеку следует признаться в соб

132 Там же. С. 158.

133 Там же. С. 179.

ГЛАВА 6

205

i таенной ничтожности, расписаться в собственном поражении. Общество становится обществом отча­явшихся индивидов.

Развитое индустриальное общество середины XX иска - это общество, в котором возможность стать свободным социальным и экономическим субъек­том, собственником, уже полностью ликвидирова­на. Независимое предпринимательство, на котором основывалась буржуазная семья и общественное положение человека, оказалось в зависимом положе­нии. Все становятся служащими, всем навязывается совершенно определенная манера держать себя, со- с гоящая в постоянном доказывании всем и каждому своей пригодности для этого общества. Существо­вание индивида в условиях позднего капитализма сч I ь не что иное, как «непрерывно длящийся обряд инициации». Каждый обязан демонстрировать, что он без остатка идентифицирует себя