Модерн и процесс индивидуализации: исторические судьбы индивида модерна, стр. 38

об­ладают развитыми организационными способно­стями и пониманием значения и важности того, что они организовали и создали. Они способны воспри­нимать поток событий, связанный с изменяющейся структурой корпоративного общества и быстро из­меняющейся технологией, и управлять этим пото­ком таким образом, что их решения вносят вклад в успешное корпоративное действие и, фактически, создают новое «будущее».

В-четвергых, для всех высших корпоративных ме­неджеров и владельцев характерно отсутствие эмо­циональной идентификации со своими родитель­скими семьями и с прошлым. Иногда они сохраняют чувства теплоты и близости к людям из их прошло­го, оставаясь в го же время достаточно отстранен­ными, чтобы иметь возможность во имя карьеры связывать себя с другими корпоративными людьми.

В целом анализ личностей крупных руководите­лей показывает, что их энергия, моральный проект и социальные цели в общем и целом базируются на протестантской этике (даже если олм не являются протестантами). Их личностные качества харак­теризуют их не как инертных «организационных»

ГЛАВА 5

191

роботов, а как автономных индивидов, добившихся успеха.

Именно деятельность таких людей создает «новое будущее» для всего общества, поскольку специфи­ческим типом их социального действия является i гратегическое действие, имеющее долговременный характер по своему воздействию на развитие обще­ства. Высшие менеджеры корпораций фактически переносят будущее в управляемое настоящее. Ори­ентация на будущее, которое созидается решениями и действиями представителей высшего руководяще­го состава корпораций, является отличительной и i пецифической их характеристикой. Люди, находя­щиеся на высших позициях власти в корпорациях, нвляются частью высоконеопределенного и откры­того мира, мира высокого риска, а также большой i вободы действий, они постоянно и ежечасно струк- гурируют и переструктурируют окружающий мир. И силу указанных обстоятельств они должны быть интономными личностями, способными автономно принимать решения и настойчиво претворять их в жизнь, опираясь на собственную моральную силу. Автономная личность предстает поэтому не как слу­чайное образование, а как необходимость, диктуе­мая структурными компонентами корпоративного общества.

Реконструированная в нашей работе дискуссия между У. Уайтом, автором концепции организаци­онного человека, с одной стороны, и У. Уорнером, ав- гором концепции автономного человека - с другой, пошоляет сделать вывод о том, что обе концепции нн/шются на деле взаимодополняющими. Речь долж­на была идти не о едином социальном типе лично- 1 ги, характерном для всего общества, а скорее о не- i кпльких типах, связанных с новыми формами соци- яш.пого расслоения. На наш взгляд, применительно к рассматриваемой эпохе, следовало говорить о по­

192

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

явлении нового среднего и нового высшего класса с характерными для них социальными типами лично­стей. Если членство в высшем классе предполагало для его представителя обладание автономной лич­ностью и ориентацией на ценности протестантской этики, то для нового среднего класса была характер­на организационная личность и ценности социаль­ной этики. Такое членение в конечном счете струк­турно было обусловлено господством корпораций и системы организационных отношений в обществе.

Подчеркнем, вместе с тем, что появление такой системы социальной стратификации не означало закрытость классов и отсутствие вертикальной мо­бильности. Исследователи подчеркивали подвиж­ность системы социальной стратификации и диф­ференциации, подвижность социального статуса в корпоративном обществе. Высшие статусы в бизнесе и государстве открыты для конкуренции. Статус ро­дительской семьи уже не влияет так непосредствен­но, как раньше, на карьерный процесс. Основным механизмом и институтом, определяющим возмож­ности вертикальной мобильности, карьерного про­движения, является система высшего образования.

Подвижность корпоративного общества связана и с горизонтальными передвижениями. Речь идет о процессе углубляющейся профессиональной специ­ализации, усложнении социальной составляющей профессий, территориальной экспансии корпора­ций. Все это требует способности у индивидов пере­ходить от одного рода занятий к другому, оставлять один статус и перемещаться в другой, требует фор­мирования личностей, способных легжо адаптиро­ваться к подобному процессу перемепцений. Главную роль в формировании подобных личностей играет семья нового типа - маленькая автономная семья, освобожденная от прочных родственных уз и от дав­ления на детей старших поколений. "Такая семья не

ГЛАВА 5

193

только становится идеальным местом для подготов­ки автономных личностей в период их раннего фор­мирования, но позднее, во взрослой жизни, дает им свободу социального и территориального движения в подвижном, текучем обществе.

ГЛАВА 6

ИНДИВИД В ТЕОРИЯХ РАЗВИТОГО ИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА

Новый индустриализм

В середине XX века оформились теории развито­го индустриального общества. Исторические транс­формации XX века, новые социальные, культурные и экономические реалии сделали неадекватными мно­гие положения и теории классической социологии. Это касалось, прежде всего, теорий промышленного капиталистического общества. Социально-истори­ческие реалии XX века следовало соотнести с теорией индустриального общества, разработанной в рамках классической социологии, соотнести в первую оче­редь с самим понятием индустриализма, поскольку индустриализм во многом изменил свое содержа­ние. Новые концепции индустриального общества XX века формулируются в рамках напряжения, ко торое проявилось между теориями промышленного капиталистического общества в классической соци ологии, существующими в качестве идеального типа в социологическом мышлении, с одной стороны, и теоретическим анализом исторических трансфер маций, которые претерпевают общества XX века - с другой.

В XX веке индустриализм утвердился в полной мере, и его эффективность в качестве средства до стяжения целей экономического роста, решении

ГЛАВА 6

195

проблемы бедности, роста экономического могу­щества, в качестве средства обеспечения массовых потребностей и решения задач социального госу­дарства (образования, медицинского обслуживания населения, социального страхования и т.д.) ни у кого уже не вызывала сомнений. При этом индустриализм оформился в настолько мощную и настолько значи­тельную силу, что стал определять жизнь общества к гораздо большей степени, чем это было в XIX веке. В обществах XX века индустриализм перестал (и в этом суть момента) ограничиваться сферой эконо­мики, сферой производства товаров машинным спо­собом. Индустриализм превратился в цивилизацию, и среду обитания человека, техногенную, органи- иционную по своей природе. Индустриализм стал определять тотальность социальной жизни. Образо­вался некий сплав индустриально-экономических, социальных и культурных институтов, которые уже имели другое содержание, нежели содержание соци­альных институтов обществ XIX века.

Главным содержанием этого нового индустри­ализма, в середине XX века мощно и неотвратимо определявшим социальную жизнь, стала техноло- I изация всех социальных и культурных сфер. Инди­видуальная человеческая жизнь и жизнь общества в целом оформляются в некий технологический уни­версум. Стандарты, нормы и логика функциониро­вания технологического универсума с очевидностью i шли проникать и завоевывать социальную и куль­турную сферы, а также индивидуальное сознание человека, определять его поведение, принимаемые им решения. Все эти явления продемонстрировали неотделимость индустриализма XX века от науч­но технического прогресса. Этот последний стал Ие только символом индустриальной мощи и инду- I |риальных возможностей общества, но процессом, yi кользающим из-под контроля со стороны челове­

196

Ю.А. КИМЕЛЕВ,Н.Л. ПОЛЯКОВА

ка и общества. Неконгролируемость научно-техни­ческого прогресса породила вполне обоснованные опасения и даже страх, который так или иначе при­сутствует в большинстве теорий индустриального общества. Социальный алармизм, связанный с осоз­нанием возможных рисков и неконтролируемостью научно-технического прогресса, в 1960-е годы мощ­но вышел на поверхность. Следствием этого в чис­ле прочего стало и начало пересмотра