Модерн и процесс индивидуализации: исторические судьбы индивида модерна, стр. 20

pm I дифференциации общественных функций. Чем

шсивнее шел процесс дифференциации, тем

• и mi мним становилось число функций, а тем самым и людей, в зависимость от которых попадал каж­дый конкретный индивид и с которыми он должен им и соотносить свое поведение. И тем более стро- м1ми становились правила и организация дейст­вий.

11 ндивид в результате этого процесса принуждал-

| ко все более дифференцированному и устойчиво­му регулированию своего поведения. Это регулиро- ii.niiie приобретало характер автоматизма, станови- и и I. самопринуждением, хотя и не всегда осознава­ли. I. как таковое. Индивиду, как показала история, I ргоуется не только укрепление сознательного само-

      роля, но также и работа аппарата внешнего кон-

I роля, действующего автоматически и слепо.

Р.гшитие внутреннего механизма самоконтроля и принуждения происходит на фоне создания меха­

100

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

низмов внешнего принуждения - оформления ин­ститута монопольной организации физического на­силия, а также таких более мягких форм внешнего принуждения как деньги и престиж.

Все механизмы принуждения - и внутренние и внешние - работают по преимуществу вслепую. Они определяются такими моментами или показателя­ми, как число взаимозависимостей, уровень диффе­ренциации функций и их распределение. При этом следует также помнить, что «процесс цивилизации представляет собой исследование одновременной трансформации психического в целом и социально­го в целом»⁷⁸.

Механизмы конкуренции и дифференциации со­пряжены с усложнением системы разделения труда; с процессами социального продвижения вверх низ­ших слоев, которые перенимают положение и функ­ции высшего слоя; с уменьшением различий в поло­жении и кодексе поведения низших и высших сло­ев. Все это Н. Элиас рассматривает как уменьшение контрастов и одновременный рост многообразия, который осуществляется автоматически, посколь­ку «стремление принадлежать к «высшему» слою и сохранять такое положение оказывает не менее при­нудительное воздействие на индивида и не в мень­шей степени моделирует его поведение, чем стрем­ление находить средства к существованию, про­истекающее из простейшей жизненной необходи­мости»⁷⁹.

Одновременно осуществляется процесс психо­логизации и рационализации индивидуального поведения человека, при этом рационализация ха­рактеризует процесс изменения психической струк­туры цепого общества: индивидуализация требует от индивида способности к предвидению и расчету.

78 Там же. С. 255.

⁷⁸ Там лее. С. 271.

ГЛАВА 2

101

II )лиас пишет, что особое развитие получает то, ■in) мы называем сегодня «психологическим» под­ходом к человеку, - точное наблюдение за другими и to i лмим собой, выявление длинных рядов мотивов и цепочек взаимосвязей. Это обусловлено тем, что игнрестанный самоконтроль и тщательное наблю­дшие за другими сделались элементарной предпо- 1ЫИКОЙ сохранения своего общественного положе- НИМ»¹⁰.

Подрастание самоконтроля, самопринуждения ирииодило к формированию «специфического иерх-Я», которое постоянно регулирует аффекты мг/швека, подавляет и трансформирует их в соответ-

• ищи с потребностями общества»⁸¹. Существенным Механизмом контроля в этих изменениях являются

■ ipax, стыд и чувство неприятного. Это единая кон-

■ милиция психических чувств, которые осущест­ви и ют процесс индивидуализации. «Вместе с взаи­мны иисимостью усиливается и наблюдение друг за ируюм; чувствительность, а тем самым и запреты,

■ I а копятся все более дифференцированными, все- iili ммлющими и многообразными. Иной способ со- цацы, твования порождает иной набор представле­нии о том, что должно вызывать стыд и ощущаться       неприятное в поведении других»⁸².

Но мнению Н. Элиаса, моделирование влечений, на ианаемое стыдом или чувством неприятного, не в меньшей степени характеризует поведение, чем ра- иионализация. Смещение порога стыда и чувстви- ИИЫ10СТИ оформляется в habitus’e западного чело- Ш'ка одновременно с рационализацией поведения. 11 1/1 нас указывает, что процесс индивидуализации,

• ни мнный с изменением порога стыдливости, при- йодиг к изменению схемы самопринуждения и ро-

* Гам же. С. 277.

" Гам же. С. 249.

" Гам же. С. 296.

102

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

сту принудительной схемы самоконтроля. Чувство стыда - это не просто результат конфликта индиви­да с общественным мнением. Это конфликт с «той частью его самости, что репрезентирует это обще­ственное мнение. Мы имеем здесь дело с конфлик­том в собственной душе человека - он сам признает себя низким»⁸³.

Что касается страха, - то непрестанный социаль­ный страх за свой статус, престиж, за свое социаль­ное положение является сильнейшим стимулом для строгого контроля над собой и над другими. Этот контроль над другими и самоконтроль осущест­вляются в различных формах: от личного искусства общения и утонченности манер до современных объективированных форм социального престижа, таких как профессия и деньги, а также различного рода «игр на выбывание», связанных с социальной конкуренцией.

Страх является универсальным: индивиды боят­ся потерять работу, страшатся зависимости от более сильного, боятся голода и нищеты - эти страхи пре­обладают в низших слоях. В средних и высших сло­ях такую же роль играют страх перед социальным падением, потерей или уменьшением собственно­сти, утратой независимости или высокого престижа. Именно страхи перед утратой социальных отличий, унаследованного или обретенного престижа играли решающую роль в формировании господствующе­го кодекса поведения. «Именно они в большей мере становились из внешних внутренними... упрочива­лись. .. начиная действовать автоматически, уже без контроля со стороны других людей и выступая как давление со стороны «Сверх-Я»»⁸⁴.

Главное направление трансформации, таким об­разом, состоит в том, что вместе с дифференциа-

83 Там же. С. 293.

84 Там же. С. 323.

ГЛАВА 2

103

цисй социальной сети более дифференцированным » I.товится аппарат психического самоконтроля и t лмопринуждения. Индивид контролирует и сдер­живает свою агрессию, вспышки эмоций и страстей, формирует механизм регулирования влечений и са­мообладания. Эта трансформация и реорганизация человеческих отношений имели непосредственное иычение для изменения человеческого habitus’a, соз­давая форму того, что Н. Элиас называет «цивили- юнанным поведением и чувствованием», оформля­ющими процесс индивидуализации.

Таков его ответ на вопрос о том, что из себя пред- »1лнляет индивид модерна, оформившийся в про­цессе индивидуализации, «как и почему в ходе тех длительных и определенным образом направленных нищих процессов трансформации общества, за ко- трыми у нас закрепился технический термин «раз­ит ие», одновременно происходят определенным образом направленные изменения в аффективном поведении, в человеческом опыте, в регулировании аффектов посредством внешнего принуждения и i амопринуждения, а тем самым в известном смыс­ле и во всей структуре человеческой экспрессии»⁸⁵, которые обычно именуют процессом цивилизации индивидов, становления цивилизованных индиви­дов (в отличие от варваров), процесса индивидуали- аации.

Теория индивидуализации и становления субъек- I и модерна, осуществленная в рамках теории «про- щч i а цивилизации» Н. Элиаса, стала фундаменталь­ной разработкой, тематически посвященной инди­виду в рамках классической социологии первой по­ловины XX века. Эта теория однако в полной мере Гнала оценена только во второй половине XX века.

* Ьшас Н. О процессе цивилизации. Социогенетические и Hi пи аскетические исследования. Т. 1. М.; СПб.: Университетская ним .1, 2001. С. 5.

104

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

2.3.2. Индивид и дисциплинарная власть: Мишель Фуко

Подход Н. Элиаса к концептуализации процес­са индивидуализации и становления индивида как осуществляющегося главным образом посредством оформления механизмов самоконтроля фактически нашел продолжение в теории становления индивида и процесса индивидуализации Мишеля Фуко (1926— 1984) с той разницей,