Модерн и процесс индивидуализации: исторические судьбы индивида модерна, стр. 14

одновременно так много тенденций, пленений и интересов, что единство целого, его су- щесгвование как такового давно было бы утрачено, ■ ■ л и бы дифференциация не распределяла то, что по | уществу индивидуализировано и различно, меж­ду различными индивидами, институтами и груп­пами.

11 менно в этом своем качестве удержания целого механизм дифференциации порождает противопо­ложный процесс - процесс группообразования как м нденцию к недифференцированности. В процессе | руппообразования дифференциация, основанная на процессе индивидуализации, выступает в форме ра (деления труда, а сам процесс индивидуализа­ции - в форме функционализации и порождает | руину как функциональное тождество или функ­циональное единство. Г. Зиммель указывает на из- иеетную парадоксальность ситуации - индивидуа- ||| цщия является основой функционализации и по­рождает социальное единство. И тем не менее факт налицо: дифференциация, которая является соци­альной формой индивидуализации и разделения, в действительности очень часто представляет собой начало примиряющее и сближающее, и именно по- юму сберегающее силы духа, который оперирует ним принципом теоретически или практически.

(Социальное развитие выстраивается как станов­ление все более и более сложных форм разделения | руда, подчиненных закону экономии сил. Углубле­ние процесса разделения труда служит возвышению мльгуры, поскольку приводит к формированию «сущностно различных» личностей и их деятельно- • ini в форме профессий и формирования системы профессионального труда. В рамках системы раз- дгления труда создаются основные социальные ин-

72

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

статуты и сферы деятельности. Они формируются в результате передачи соответствующих функций и деятельностей личностей этим институтам и вопло­щаются в социальных формах.

Развитие осуществляется по спирали: высокодиф­ференцированное целое сопряжено с высокоразви­тым индивидом, способным выполнять различные функции. «Спираль развития достигает здесь той точки, которая расположена как раз над исходным пунктом: на этой высоте развития индивид отно­сится к целому точно так же, как и в примитивном состоянии, с тем различием, что тогда обе стороны были не дифференцированы, а теперь они диффе­ренцированы»³⁴. Индивид, нашедший и сформиро­вавший в процессе индивидуализации свою функ­цию, занимает только ему принадлежащее место в обществе как целом и таким образом образует с ним нерасчлененное единство, реализуя тем са­мым в истории «всеобщую ценность индивидуаль­ности».

Индивидуализация, неравенство и свобода

Общераспространенным, как указывает Г. Зим- мель, является мнение, что то, что называется инди­видуальностью, было создано в эпоху Возрождения. Речь идет о высвобождении индивида из средневе­ковых общинных форм коллективной жизни, ниве­лирующих жизнь, деятельность и основные побу­ждения индивида, стирающих очертания личности, сдерживающих развитие ее свободы и личной ответ­ственности.

Однако в данном случае речь идет о специфиче­ском процессе индивидуализации - об индивидуа­лизме отличительности, честолюбия, самоутвержде-

³⁴ Там же. С. 448.

ГЛАВА 2

73

hmi и подчеркивания исключительности своей осо- *¹ i.i Этот «индивидуализм был еще настолько связан тожеством ограничений, настолько определялся |'.шальными низинами бытия, что у индивида не 14,1/10 возможности к развитию своих сил, своей жиз- ц‘ иной свободы, чувства личностной самодостаточ- мпгги. Накопление этого подавленного индивидуа- ш ииа привело к взрыву только в XVIII веке. Но он напнулся по иному пути, ведомый другим идеалом индивидуальности, - его глубочайшим мотивом ста- no не отличие, им была свобода»³⁵.

(Свобода становится идеалом и главным требо- ii.iiiнем перед лицом утративших всякую легитим­ность и всякое право на существование институ­та прежних обществ. Эти институты - сословные привилегии и деспотический контроль со стороны церкви, государства, цеховой организации, отсут-

■ I вне политических свобод - сдерживали энергию

н свободу индивидов и осознавались индивидами кик жизненные оковы. «Рвущийся к самоосущест-              индивидуализм, - пишет Г. Зиммель, - имел

■ поим фундаментом представление о природном ра­венстве индивидов»³⁶.

(шецифика индивидуализма XVIII в. состояла в I ом, что центром интересов того времени был че­ловек вообще, всеобщий человек, который как сущ­ность живет в каждой отдельной личности. Право,

■иобода и равенство при такой перспективе сущ­ностным образом связаны - в этом «стержень по- нития индивидуальности, который принадлежит к великим категориям истории духа»³⁷. По мнению 1п м меля, именно всеобщее равенство стало «глубо- ■|.шшей точкой индивидуальности, а индивидуаль-

¹' Ниммелъ Г. Индивид и свобода // Зиммель Г. Избранное. Т. 2.

| и u'1'цание жизни. С. 193-194.

Там же. С. 194.

¹⁷ Там же. С. 195.

74

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

ность абстрактного человека сделалась последней субстанцией личности»³⁸.

Фактически в такой концепции индивидуально­сти мы сталкиваемся с претензией на полную коге­рентность индивидуальности и социального поряд­ка. Г. Зиммель указывает на это прямо и пишет: «В практической области эта концепция индивидуаль­ности явным образом выливается в laisser faire, laisser passer. Если во всех людях содержится всегда тот же самый «человек вообще» как общая их сущность, коли предлагается полное и ничем не сдерживаемое развитие этой сердцевины, то не требуется никакого регулирующего вмешательства в человеческие отно­шения. Игра сил должна следовать по законам той же самой природной гармонии, как процессы, про­исходящие в звездном небе»³⁹.

Однако свобода индивида и равенство не могут совпадать. Равенство недостижимо и невозможно: стоит индивидам обрести свободу, как начинает про­являться их естественное неравенство, появляется «новое угнетение: глупых - умными, слабых - силь­ными, робких - агрессивными». XIX век в полной мере выявил это противоречие между равенством и свободой. Социальная мысль XIX века в полной мере осознала проблему, и «новый индивидуализм» на место равенства поставил проблему неравенства. При этом Г. Зиммель подчеркивает, что «свобода остается общим знаменателем при всей полярности этих коррелятов». Новый индивидуализм оказался связанным с тем, что стоило индивидам освободить­ся от ограничений церкви, сословия, цеха, как эти индивиды пожелали отличаться друг от друга, быть особенными и незаменимыми, обладать своей непо­вторимостью и индивидуальностью. Упор делается не на равенстве с другими, а на полном своеобразии.

38 Там же. С. 196.

39 Там же. С. 197.

ГЛАВА 2

75

Г. Зиммель следует в своих воззрениях формуле Фридриха Шлегеля, которую он характеризует как "Кпный индивидуализм»: «индивидуальность пред­ставляет собой изначальное и вечное в человеке; па личность возложено куда меньшее». По мнению Фммеля, этот индивидуализм «нашел своего фило­софа в Шлейермахере», через которого история идей получает новую формулу: не равенство, но различие людей становится нравственным требованием. Этот индивидуализм Г. Зиммель называет качественным, индивидуализмом единственности, в противовес индивидуализму нумерическому и единичности, за­пиленному в XVIII веке.

1'. Зиммель, подводя итог, заявляет, что можно ска- ыть, что «индивидуализм свободной, мыслимой как принципиально равной другим, личности утвержда­ется в рационалистическом либерализме Франции и Англии, тогда как качественная неповторимость в Польшей мере является делом германского духа»⁴⁰. Нее Новое время, пишет Г. Зиммель, происходит по­иск индивидом самого себя, точки опоры и несомнен­ности, нужда в которой становится все больше вме­сте с расширением множественных и практических перспектив, вместе с усложнением жизни. Именно поэтому такую точку не удается найти в какой бы то ни было внешней для души инстанции. «Все отно­шения с другими людьми оказываются, в