Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 88

обители мертвых.

Вид сломленного противника высек на тонких Брегоновых губах улыбку

превосходства - король был удовлетворен. Он степенно опустился на колено и коснулся

рукояти с навершием из обсидиана. С тихим шелестом из ножен пополз закаленный

клинок.

- Узнаешь? Конечно, - самодовольно улыбался Брегон, глядя как по лезвию Эттэля

течет ясный свет месяца. - Помнишь Три Закона, друг мой? Что гласит третий закон?

Огонь в сердце воина не должен погаснуть. Я лишаю тебя огня.

- Я вернусь за тобой…

124

Сверкнуло лезвие, взлетевшее под звездный купол, и острая, пронзительная боль

заставила Габриэла захлебнуться. На миг он оглох и онемел. Клинок вошел в правую

ладонь, разрывая плоть и кость. Дыхание перехватило, в легких забулькал воздух, глаза

заволокло слепотой.

- Не думаю. – Усмехнулся Брегон и скомандовал, поднимаясь: - Уходим!

Габриэл остался один на один со своей болью, поражением и бесчестьем. Последнее, что парень отчетливо слышал, перед тем, как сорваться в холодную пустоту Арвы Антре, как на тенистую поляну стремительно сбегались жуткие уродливые порождения злобы и

тьмы, жаждавшие вкусить его крови, отведать тела и сжечь благородную эльфийскую

душу в потустороннем огне преисподней.

* * *

Голые, перекрученные стволы уродливыми клыкастыми тенями вспарывали черные

холодные небеса в белых звездах. В тусклом свете дня эти лесные массивы просвечивали

насквозь, - кусты здесь почти не росли. Разве, что чахлые ветки шиповника, торчащие вон

у того изломанного клена, или засыхающий обломок черемухи, что оплел вон тот

глубокий овраг в ядовитых поганках, или, кривой обугленный куст жимолости, что

стелился у корней вон того огромного мшистого пня, заросшего бледными наростами чаг.

Но все это днем - сейчас лес заполнял тугой и горький, как табачный дым, туман. Он плыл

над бесцветной землей, жадно облизывал щербатые стволы, сталкивался пенными

гребнями, вспархивал и клубился, подобно обезумевшему от голода призраку, и вновь

припадал к земле, точно наделенный разумом хладнокровный охотник, выслеживающий

добычу.

Вольноотпущенники долго бежали, не разбирая дороги. На пределе последних сил, эльфы обогнули берег водоема в камышах и осоте, и юркнули в нестройный ряд кривых

берез, дабы укрыться в туманном полумраке. Сбоку послышался леденящий вой, и

Эллион сделал знак броситься в заросли неказистой вязолистной таволги.

- Укроемся здесь! – Сказал лучник, махнув головой – он еще не отошел от удара в

затылок, и временами у него перед глазами плясали черные точки.

Кривые тени узких стеблей ложились на воду в расщелине. Тишина оглушала. Ни

трелей птиц, ни дуновения ветра, ни музыки цветов, только затемненный бесформенный

мир тумана и холода.

Схоронившись в неверном укрытии, эльфы обернулись и вздрогнули. Поляна, от

которой они улепетывали, лежала в какой-то сотне ярдов к востоку. По чахлой, убитой

тьмою, земле они пробежали - всего ничего.

- Что они задумали? – Прошептал Рамендил, вглядываясь во мглу. Там как раз

королевский конвой сомкнул ряд вокруг Габриэла, а в круг входили три откормленных

орка в шлемах с берилловыми рогами. Серебристые искры месяца бегали по

драгоценному камню роем насмешливых светлячков.

- Не знаю, - шепнул Эллион, наблюдая за Брегоном. Тот что-то приказывал оркам в

доспехах - обрывки его грубых ругательств слышались даже на расстоянии.

… Звук первых ударов, скрежет железа, свист цепей, крик пленника…

- Они убьют его, - горько молвил Левеандил.

- И пусть, - прошипел Эллион. – У него свой путь, у нас свой.

Ненадолго замолчали. Свист и лязг доспехов отдавался хрустальной трелью и

звоном битого стекла. Иногда из-за деревьев наползали клочья тумана, залепляя обзор

занавесом из серебра, и прятали кровавое «представление». Потом налетали ледяные

порывы и уносили туман. Тихо шелестели мертвые стебли. Из расщелины, заполненной

водой, гнусно булькало. Что-то тихо скреблось в соседнем овраге, а по недалеким

курганам, заросшим белыми шляпками, бродили рваные тени сумеречных существ.

Рамендила передернуло от ужаса, но окрик брата заставил забыть обо всем.

- Смотрите! – Левеандил подскочил.

125

В круг конвоиров величаво вступил Брегона. Эльфы затаились, но пепельный навес

спрятал поляну, осеребренную блеклым полумесяцем. Они напряглись, зашевелили

ушами, вслушиваясь в отзвуки стоячего эха, и не зря. Через минуту поляну прорезал

оглушающе-сдавленный, полный отчаяния вопль Габриэла.

Так кричат, когда умирают.

Левеандил и Рамендил в ужасе осели на землю. Остальные дрогнули и прижали

тонкие золотистые руки к сердцу – страшнее крика они в жизни не слышали. В Верхнем

Мире много чего говорили про темных эльфов, а про их жестокость говорили еще больше: пытки пленных, осады мирных городов, убийства невинных жителей… но чтобы так

издеваться над своим же сородичем, это у сотканных золотом и светом в голове не

укладывалось. Хотите убить – убейте, зачем же так мучать?

Мертвым грузом пала тишина, но всего на секунду. Октябрьскую полун очь пронзил

губительный глас бесчисленной орды демонических существ – голодные твари спешили

на пир.

Клок тумана перекатился левее, отполз осколком льда. Эллион