Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 87

расправившего плечи изгнанника. Молодой наглец не собирался подчиняться его

королевской власти - глядел дерзко и высокомерно.

- Сейчас узнаем, такой ли ты стойкий, каким всегда пытался казаться, - сипло – в

нос, булькнул Брегон. - Ты в меньшинстве, друг мой. Сколько еще надеешься

продержаться?

- А ты? – Огромные черные глаза Габриэла залились сверкающим серебром.

Брегон сморщился, но под платком этого не заметили.

- Конвой!

Грянуло железо, и королевский отряд сомкнулся вокруг шерла черно-серебристой

стеной.

- Вы, - обратился король в сторону, - научите его покорности.

Огромные лапищи в тяжелых, облицованных сталью перчатках легли на плечи

конвоиров и растолкали, как кукол. В широкий круг вошли три громадных орка в грузных

доспехах и рогатых шлемах. Фаруханцы. Первый сжимал тяжеленую кистень, второй -

шипастую палицу, а третий – громадную облицованную сталью дубину.

Габриэл наклонил голову набок, глухо выдохнул и оценил богатое разнообразие

холодного оружия, так милостиво припасенного для него одного. С приходом Брегона к

власти от элитной высокоорганизованной темноэльфийской армии не осталась и следа.

Ряды солдат и гвардейцев пополнили тысячи голубокожих орков-наемников из Фаруха, степняки из Ажинабада и Диких Степей, немерцы, отряды черных гоблинов, гермероссцы

и прочие мерзавцы и подонки, готовые резать и жечь за жалованье в десять золотых и

стакан кислого вина. Не зря по Мерэмедэлю шептались – это закат Подземного

королевства, закат величия темных эльфов…

Орк с кистеней вышел вперед. Поражающие жестокостью глазища блеснули в щели

забрала. С хриплым смешком орк гаркнул что-то на родном аноттэ.

- Посмотрим, - прошипел Габриэл.

123

Зазвенела выброшенная вперед цепь и в угольных глазах эльфа отразилась

стремительно приближающаяся гиря. Груз просвистел возле уха, не задев легкого воина, ускользнувшего в противоположную сторону в последнюю секунду. Фаруханец зарычал, получив отдачу кистени, но устоял и атаковал повторно. С грацией дикого хищника

Габриэл снова подался вбок и изящным отскоком ушел от летящего в голову металла.

Кистеньщику повезло меньше - на этот раз отдача опрокинула его - он перекувыркнулся

через голову, потерял шлем и с жутким лязгом рухнул мордой в твердь, взвыв от

невыносимой боли.

Два других орка пошли в наступление одновременно. В мертвенной тишине поляны

зажужжало, засвистело и загремело, точно на поле кровавой сечи, где одичавшие от злобы

армии, сшиблись в решающей схватке. Габриэл маневрировал облаком неуловимого

вихря. Палица и дубина свистели роем обезумевших ос - в безоружного, связанного парня

один за другим сыпались сокрушительные удары. Его дыхание становилось тяжелее.

Немевшие мускулы звенели, точно натянутые до предела струны. Глубокие кровоточащие

раны крали такие необходимые для победы скорость и внимательность. Воин еще не

оправился от побоища в подвале заброшенной пекарни, а над ним распростерлась новая

немилосердная чреда жестокости и боли. Но биться свободным и с клинком в руках и

биться безоружным со связанными руками – далеко не одно и то же.

Палица, сверкнув зеркалом в звездном свете, с треском ударила эльфа в грудь. Ребра

затрещали и он задохнулся. Дубина полетел в голову. Рухнувший на колени Габриэл едва

успел прикрыться, выбросив вперед левую руку, и удар пришелся в область ниже локтя.

Раздался хруст – шерл взревел от боли. Из рванной раны брызнул кровяной фонтан, заливая руту, растоптанную сапогами в труху.

Новый сокрушительный удар в ребра опрокинул его на спину, от следующего голова

взорвалась болью, последний пригвоздил к берегу пруда. Взлетевшая пыль, накрыла

воина облаком серебра, скрав кольцо конвоиров. Перед глазами разлился черный шелк

неба с тонкой дугой золотистого месяца на западе, приправленный хрупкой звездной

пылью востока и севера.

- Держите его, - скомандовал Брегон, входя в круг. – Руки развяжите. Правую

вытяните! Мне нужна ладонь. Держите, его ладонь, я сказал!

Габриэл рычал и сопротивлялся, но сломанные ребра и переломанная левая рука

ослабили его как никогда. Потерявший шлем орк зажал его горло железным ухватом, второй – с иссеченным лицом и сломанным коленом (даже со связанными руками темный

эльф оказался грозным противником), оттянул правую руку и прижал запястье сапогом к

мертвой тверди поляны.

Со стороны леса выло, рычало, бряцало клыками – со всех уголков Стих Оргула к

месту расправы стекались разбуженные зубастые гады. Брегон поднял палец, прислушавшись к хрусту веток, треску кустов, реву ядовитых глоток, скрежету стальных

когтей, шелесту кожистых крыльев:

- Эта музыка мне по сердцу. Слышишь? Они спешат полакомиться тобой.

Габриэл не слышал. Его грудь тяжело вздымалась – ему не хватало воздуха, стальные тиски ухвата давили шею. Лоб покрыла испарина. Из носа толчками выливалась

густая рубиновая кровь. Бледное бескровное лицо искажали судороги боли, под глазами

чернели свинцовые пятна, губы то ли что-то