Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 86
121
пленных - в рваных полукафтаньях, потрепанных рубахах, дырявых сапогах и со
связанными руками не особо-то и погреешься.
- Легкой смерти не жди, - пригрозил король, позвякивая налокотниками и
наколенниками в золотистых узорах.
Эллион, братья Левеандил и Рамендил, Эстрадир и менестрель Андреа, книгочей
Лоррано, сбившись в кучу у края поляны, наблюдали за необъяснимым и странным, с их
точки зрения, поведением темных эльфов. В смирении ожидая своей участи, они все еще
надеялись, что король сдержит слово и «вечное изгнание» чудесным образом обратится
для них в «вечную свободу».
Косо поглядывая на Габриэла и темноэльфийского короля, Левеандил Око Бури
покачал головой. Все же солнечному эльфу было не понять, за что Его Величество так
возненавидел молодого воина. Вон он, кстати, король - застыл, как статуя из сверкающего
металла. Задумался, что ли, - мальчишка потер нос о плечо и прислушался. Мрачное, бесконечно притягательное величие леса, кажется, правда заворожило владыку, и он
совсем забыл про пленных.
Левеандил осмотрелся: гудящая, чужеродная, голодная темень отторгала
ненасытной жаждой вывернуть наизнанку любую жизнь, но именно эта извращенная
красота и привлекла сына Теобальда. Его душа давно истлела - стала чернее самой
глубокой морской расселины, куда не проникали даже слабые отблески зари, и холоднее
самой высокой вершины Аред Вендела, где невыносимые стужа и мороз губили все живое
в первые пять секунд.
- Стих Оргул. Мертвый лес, - в восхищении выдохнул Брегон белым кружевом. -
Темный и безмолвный. Сколько опасности под покровами синих теней, сколько ужаса за
кулисами густых туманов. Безоружный здесь обречен.
Он развернулся к конвоирам. Звякнув железом и полыхнув нагрудником, он кивнул
в сторону солнечных эльфов:
- Отпустить их.
Конвоиры растерялись. Они ожидали другого приказа.
- Оглохли! – Взорвался король. – Я сказал, они свободны!
Двое темных эльфов выхватили кинжалы и разрезали путы на руках озадаченных
эбертрейльцев, не знавших – радоваться или горевать над последними часами светлой
юности. Ибо король не солгал – выйти отсюда живым невозможно; под каждым кустом
здесь таились кровожадные химеры, на каждом дереве гнездились зубастые василиски, поросшую острыми травами землю бороздили ламии, затянутые тиной и камышом пруды
и озера населяли левиафаны.
- Пошли прочь! – Зарычал Брегон.
Пленники попятились к деревьям, росшим вокруг поляны правильным кругом, будто
кто-то неведомый насадил их забавы ради. Левеандил бросил напоследок короткий взгляд
на Габриэла. Темный эльф застыл у пруда в бесстрастном молчании с опущенной головой
и связанными в запястьях руками. Лицо его скрывали прямые блестящие пряди, и
мальчишка так и не узнал, о чем думал в последний момент, тот, кому, как ни странно, они были обязаны жизнями и свободой.
- Сюда! – Позвал Эллион и нырнул в темноту мертвого леса.
Конвоиры отвлеклись всего на секунду – посмотреть, как сверкают пятки
вольноотпущенников меж высоких серо-коричневых стволов с высохшей и облупившейся
корой. Взвыл леденящий ветер и обглоданные, как белые кости ветви закачались, а огни
факелов, затрещали и полегли, осыпав королевскую стражу каплями жидкого пламени.
Все случилось так быстро – они даже не успели отреагировать. Вроде Габриэл стоял на
коленях, Брегон кричал о величии и непобедимости, они наблюдали за убегавшими под
своды мрачного, как заброшенное кладбище леса, как вдруг…
Габриэл взлетел с колен, молниеносно бросился вперед. Брегон взвыл, отшатнулся, его рука потянулась к клинку, не успела - раздался хруст ломающейся кости, и вот король
уже лежит на земле со сломанным носом, воет и бьет ногами о траву, кровь плещет
122
черным фонтаном, а заключенный возвышается над ним победителем с самодовольной
ухмылкой и ядом в черных глазах.
Выпорхнувшие из ножен клинки, полетели в Габриэла, но Брегон выбросил руку:
- Мечи в ножны! Мечи в ножны! – Булькающе проорал он.
Габриэл ударил в переносицу – из носа хлестала бордовая кровь, отсверкивая
раскаленной сталью. Распластавшийся правитель, зажимал искалеченное лицо и ревел от
гнева, кляня бывшего друга.
- Мечи в ножны!
Злобно шипя, конвоиры спрятали клинки и, лязгнув, отступили.
- Ваше Величество. - Страж протянул Брегону платок.
Король заткнул окровавленный нос и гнусаво выдавил:
- Когда я закончу, ты сам будешь молить меня о смерти. Стража!
Брегона подняли и оттащили к обломку корявого пня с двумя изогнутыми голыми
ветками, облепленными нитями паутины в капельках холодной росы. Он замахал руками, прогоняя помощников.
Золотистый свет месяца лился на поляну, отражался от глянца зловещей озерной
глади, отсвечивал от доспехов и копий эльфийских конвоиров, поблескивал в
растрепанных волосах Габриэла. Парень ждал ответных действий с ядовитой ухмылкой на
красивом утонченном лице.
Брегон встал и прислушался. В кромешной тишине дурного леса растворялся шелест
шагов отпущенных на свободу пленников. Где-то неподалеку злобно ворчали и клацали
стальные клыки чудищ. Мутное озеро булькнуло, запузырилось – кожистый плавник
проскользил над поверхностью, резанув гладь. Что-то легкое, длинное, с шипящим
хрипом прошуршало по траве около невысокого, заросшего жесткой омелой бугра, походившего на могилу павшего храбреца. Твари учуяли сладкий запах эльфов и потекли
к поляне в ожидании пролитой эльфийской крови.
Скоро, скоро, усмехнулся король и бросил ненавидящий взор на