Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 85
плечи соратников и побелел. Лира заливисто рассмеялась. Плененные эбертрейльцы
поникли головами: другого приговора они и не ждали. Гелеган торжествующе кивнул. И
только Габриэл не шевелился и молчал, точно все происходящее его не касалось. В
равнодушных стеклянных глазах сверкали резкие отсветы огней, но молодое снежное
лицо не выказывало ни страха, ни горести, ни отчаяния.
- Конвой! Взять их! Доставить к месту казни! – Скомандовал Гелеган. – Исполнить
приговор немедля!
Конвой сделал два шага, вычеканив из пола колючий звон, и окружил осужденных
остриями копий.
- Встать!
Солнечные эльфы обреченно поднялись с колен. В красивых голубых и серых глазах
оживала тоска, но не по утраченному будущему, а по яркому теплому солнцу и по
холодным прекрасным звездам, которых, сотканным из света созданиям, уж более не
суждено было узреть в Мире под луной. Левеандил и Рамендил горестно вздохнули, но
повиновались. В двадцати шагах их ждала плаха и топор палача. Эллиона подхватили под
локти – после жестокого удара в голову идти самостоятельно он не мог.
Габриэла обступили последним.
- Развернись! Пошел!
Равнодушное хладнокровие в черных глазах охладило пыл тех, кто задумал
напоследок унизить бывшего главнокомандующего. Задумка подталкивать Габриэла к
помосту копьями пресеклась на корню.
- Но! – Брегон поднялся с трона, щурясь от света фонарей.
Орк-палач чуть не выронил топор, двое охранников споткнулись, среди толпы кто-то
громко взвизгнул.
- Утром я объявил траур сроком Сто Закатов. Как всем нам известно, Луноликая не
приветствует войн и казней во время Горькой Декады. Мы и так поступились древним
обычаем. На юго-западных границах наши храбрые войска ведут войну с желтыми
великанами Шар-Рахри. А потому нарушить обет Луноликой еще и пролитой в столице
кровью, стало бы полным кощунством!
- Ваше Величество, - начал Гелеган, но король оборвал его жестом.
- Эти преступники заслуживают смертной казни, но обстоятельства вынуждают меня
поступить иначе! Смертная казнь будет заменена изгнанием!
120
- Ваше Величество, так нельзя! – Гелегана затрясло от злости. Королевское решение
стало для герцога из рода Черных Соколов полной неожиданностью и страшно уязвило
самолюбие.
- Габриэл, сын Бриэлона, ты и твои сообщники с этого часа изгоняетесь из
Подземного королевства Эр-Морвэна! Срок изгнания – вечность!
Толпа взорвалась криками.
Раздосадованный палач сорвал с головы маску и наотмашь бросил под ноги. Лира
зашипела от злости. На губах Гвендолин расцвела улыбка победы. А почерневшее сердце
Селены пропустило удар. Она пошатнулась, коснулась руки Гвен и лишилась чувств. Что
происходило на площади потом, она узнала на следующий день из уст черноокой сестры
Сирилла.
Девушка рассказала, король скомандовал «увести» и конвоиры подчинились, обступили Габриэла и других пленников и увели обратно в сторону подземных тюрем.
Больше их в городе не видели. Сирилл узнал - сегодня в полночь изгнанников тайно
выведут в непроходимые дебри Мертвого леса Стих Оргул; оставят ли им жизни или
убьют там без лишних свидетелей – измученная горем Гвендолин могла только
догадываться.
* * *
Одноглазый ворон копошился на переломленной ветке старого кипариса, вычищая
из смоляных перьев болотную тину. Птица блеснула загнутым клювом, мигнула глазом и
громко каркнула.
- аар… аар… ар… - отозвалось ночное эхо мертвого мира.
Встряхнувшись и нахохлившись, ворон перепрыгнул на соседнюю ветку и снова
уткнулся в липкие перья. Опасности он не чуял, а следовало бы. Из-за темного ствола, печально клонившего изломанные ветви в колючую, словно сосновая хвоя траву, мигнули
два безжалостных глаза. Прыжок всколыхнул куст шиповника в бардовых бусинах.
Птичье горло стиснули стальные зубы химеры. В неровном свете тонкого месяца ворон
дернулся и обмяк в пасти чудовища.
Химера довольно заурчала и, бросив тушку, приготовилась отведать свежатины.
Шорох заставил ее настороженно вскинуть морду, измазанную темной кровью. Развернув
массивную чешуйчатую голову, чудище выбросило багровый раздвоенный язык и
зашипело. Со стороны прогалины шли темные эльфы и… их солнечные сородичи. Химера
злобно заворчала – опять одни будут убивать других, что ж, хорошо; ей больше мяса, и
меньше охоты. Подхватив изорванное тельце, тварь блеснула пламенем синеватых чешуек
и скрылась за низким каменистым бугром, оплетенным стеблями ковыля.
- Конвой, стоять! – Ведущий страж остановился и крутанулся на каблуках.
Шеренгу пленных вывели на круглую, пугающую поляну: сухая, режущая до крови, трава жалобно хрустнула под сапогами, из узких ямок вырвались серебристые облачка
жужжащих мошек.
- Ты, вперед, - конвоир в парадном доспехе потянул Габриэла за веревку, выталкивая
к пруду с затхлой, темной водой.
Размахнувшись, он ударил его в живот. Парень упал на колени, закашлялся. Конвоир
снова размахнулся, но окрик короля, остудил его пыл.
- Рано!
Тот пристыженно отступил, припал на колени, склоняя голову:
- Простите, Ваше Величество, погорячился.
Габриэл сплюнул, отер рот рукавом, заглянул в мутную маслянистую жижу, засыпанную желтыми листьями бузины, и язвительно поинтересовался:
- Решил меня утопить?
Изо рта эльфа вырвалось кружево блестящего пара – жестокое