Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 293
тяготы потерь и утрат.
- Прошу вас, - взмолился Элла. – Вы нужны нам, лорд главнокомандующий. С вами
мы выбьем ирчей из Эмин Элэма за пару недель.
- Соглашайся, - Остин привалился к углу и улыбнулся: – Он ведь не отстанет.
Сын валларро Бритфулда взирал на темного эльфа страдальческим взором. Казалось, откажись Габриэл возглавить поход к Скале Эдэн, сердце Эллы замрет прямо в тенях
здешних пыльных фолиантов. Юный король Эр-Морвэна вздохнул и, хотя его душу
одолевали не свойственные сумеречному народу печаль и грусть, ответил:
- Так и быть. Я возглавлю войско, Звездное Пламя.
Эминэлэмец отдал земной поклон, уронив длинные, сколотые у локтей, рукава на
темные плиты и выдохнул:
- Это лучший миг в моей жизни… Ваше Величество.
Из тысячи светлых эльфов, пребывавших в Городе Солнца, Элла первый признал
Габриэла своим повелителем.
А в подземелье все так же странно урчало и город слабо потряхивало.
* * *
Снаружи бушевал штормовой ветер, налетевший с севера еще по утру; хлестал
колючий дождь, гулко грохотали волны в пенном серебре. Во дворике Летней Резиденции
Лагоринора, напротив, было тепло и тихо. В бледном свете золотистых светильников
посверкивали листья густого сада с правильными рядами фруктовых деревьев. Посреди
него взлетали струйки множества фонтанов. Мелодично журчали искусственные пруды. В
центре двора, около плетенной беседки, стояло широкое золоченное кресло. На его спинке
сверкала семиконечная звезда в центре солнца. Рядом на столике из льдаррийского
хрусталя мигал кувшин пряного либерского вина и серебряный кубок.
Габриэл отложил старинную книгу с предсказаниями Оруа и отклонился на спинку.
Многие страницы были залиты бурым и не читались, на других письмена выцвели и
пропали, а некоторые вообще безжалостно выдрали Иссиль знает когда и они серели
жалобными огрызками, топорщась от переплета.
Тренькнул горящий фитилек, позолотив темные волосы Его Величества. Из глубины
Летней Резиденции неслись нежные мотивы флейт и свирелей, да тихое пение чистых
голосов.
Шерл плеснул в кубок рубиновый напиток и сделал глоток. Те пророчества, что он
уже разобрал, не представляли интереса и касались дел давно почившего прошлого.
Надежда отыскать упоминания о Тенях Запада и их полководце таяли, как быстро
смеркающийся вечер в Элсурских горах. Габриэл поднял глаза к куполообразному
потолку, просвечивающему свинцовыми облаками, и недовольно дернул губами.
Не только злое ведьминское прорицание бередило ему душу. Столько тайн осталось
не раскрыто, столько головоломок ему не поддалось. Кем был тот загадочный Звездочет?
431
Кто и зачем нанял Белого Лебедя убить его лучшего ученика Лекса Грозовая Стрела?
Почему заглянув во мрак Ночной Страны, он не умер, как предостерегали легенды, но
выжил и стал чуточку сильнее? Куда пропал Эссафир ал’Эбен Темнейший и что его
связывало со Звездочетом? Почему мантикоры, виверны и прочие зубастые твари не
растерзали его, хотя имели для этого все основания?
И это только малая часть из того, что он хотел понять.
Приятную музыку оборвали звонкие голоса. Парень фыркнул – заявились светлые
валларро. Точнее те из них, кто еще остался в городе предков, ибо многие (Агроэлл
Летняя Флейта, Колибор Лунный Журавль, Олли Синий Клинок) простившись с Его
Величеством, забрали семьи и сородичей и пожелали вернуться в вынужденно покинутые
ими города и селения.
Громче всех восклицал Стефан Сверкающее Перо. Владыку Детей Рассвета
возмущало, что исчадие ночи, еще вчера бывший им врагом, сегодня жил в обители
Лагоринора и вел себя точно коронованный правитель Города Солнца. Габриэл на упреки
лишь кривился и шипел:
- Обождите месяц и мы уйдем на войну.
Но, Стефан добродетелью терпения не обладал и с каждым днем раздражался все
больше.
Оперевшись на ручку-дракона, темный эльф поднялся с кресла и под пение
фонтанов вошел в глубину загадочного сада. Подальше от склок и споров с
наимудрейшими народа Рассвета.
Над головой шелестели кроны. В свежей зелени щелкали соловьи, серебрились
лепестки лилий и роз, по глади прудов перебегала тихая рябь. Несмотря на кажущуюся
красоту, королевский сад пребывал в страшном запустении: большинство вишен, слив и
яблонь засохло, клумбы покрывали сорные травы, чаши фонтанов растрескались и
раскрошились, всюду виднелся сор.
Габриэл напряг слух – за буйной порослью, покрытой капельками бриллиантовой
росы, кто-то неразборчиво бормотал. Через три шага стало понятно, говорили на языке
фавнов.