Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 253
скрещенные ветви ив пробивалась ущербная луна, и поверхность Безымянного Озера
казалась бирюзовой.
Ноэл молча встал. Дверца хлопнула и в комнате стало тихо. А уже через мгновенье в
уличных сумерках заиграла арфа. С минуту эльфы наслаждались упоительной мелодией, высеченной руками искусного музыканта. Растерянность сменилась усталостью, недоверие – покоем. А потом задумались над услышанным.
Остин встал и отложил Неугасимую Звезду на лакированную полку. Серый, осторожный глаз устремился к темному эльфу, застывшему в кресле в бардовом свете
очага.
- Думаешь, он солгал?
Габриэл не шелохнулся. Дрогнули лишь длинные, черные ресницы.
- О чем-то сказал правду. Что-то утаил. Полагаю, он верит - это ради нашего блага.
* * *
Струны тренькнули и перелив оборвался. Владычица озера, отсвечивающая зеленью
волос, мгновенно пропала в кобальтовой синеве. Послышался всплеск, блеснул
чешуйчатый хвост. По глади побежала частая рябь.
Ноэл отложил арфу:
- Уже уходишь?
369
От мрака отделилась бесшумная тень и вступила в лунный водопад. На черные
волосы легла пыль бледного инея, в сером свете отчетливо виднелось белое, как снежные
вершины Драконовых гор, лицо, в огромных темных глазах заискрился свет звезд.
Скрестив руки на рельефной груди, Габриэл не ответил.
Песнь Скорби поднял посох и поднялся. Сияние одежд окутало его ангельским
нимбом, светлое облако волос распалось за спиной. Подплыв к прекрасному и суровому
чаду Сумерек, арфист посмотрел туда, куда смотрели зоркие глаза юного воина. Сквозь
горизонт.
Там, до самых облаков вздымались пепел, гарь и огонь; корявые горные пики были
грандиозны, черны и ужасны; по изгрызанным склонам текли реки металла; пламенные
бури метались над угольными пустошами, а ядовитые испарения затмевали обзор.
- До Изломов Эндов семьдесят миль, - заговорил Ноэл. - Ты пойдешь коротким
путем. Старой тропой, проложенной по дну ущелья Мглистых Пещер.
По-отечески участливый голос арфиста вывел Габриэла из равновесия. Парень
прикрыл глаза, удерживая невозмутимую холодность на грани страдания мускул. Он
чувствовал: путь на запад – это путь в один конец. Но иначе не мог.
- Отринь чувства, юноша, - посоветовал Ноэл. – Они делают тебя слабым. Забудь
прошлое. Оно давно не имеет значения. – Он повернулся в темноту: - Пойдем. Я провожу.
… Песнь Скорби вел по узкой пустынной дороге в сторону скал. Ветер вился в
жутком хохоте духов гор и остервенело рвал светлые эльфийские плащи. Синеватый свет
заливал голые пустыри и островки каменистого леса. Сухие стебли чистотела оплетали
эльфийские сапоги, точно силились остановить двух неразумных путников.
Когда скалистые хребты нависли надтреснутыми башнями, затемнив луну и звезды, арфист остановился. Габриэл прошел сверх того три шага и тоже замер. Впереди чернел
узкий подгорный проход с крутыми, полированными как зеркала склонами. Они
вздымались в облака и грызли их драконьими клыками. Слева, много миль на запад
простиралась пыльная долина, затопленная туманом. Справа разверзался бездонный
провал. Из холодной пропасти доносились глухое ворчание ночных демонов; из низин и
глубоких ущелий им отвечали песни голодных шакалов.
Чуть слышно вздохнув, Габриэл развернулся. Тени скал скрывали его лицо и Ноэл
не мог видеть эмоций воина. Слышал только голос, а он, как и всегда, был уверен и тверд.
Старший маршал никогда не был склонен к беспочвенным страхам, он умел командовать
и любил покорять. Таким он был раньше – таким останется до последнего вздоха.
- Передай моим… - он задумался, подбирая слова и понял, что имеет право их так
назвать, - моим друзьям… - шерл вновь замолчал, слушая, как ветер поет панихиды
израненной земле и погибшему свету, - я благодарен им за то, что помогли мне понять, кто я есть.
- Передам, - пообещал Ноэл, его голос дрожал. – Удачи.
Габриэл накинул капюшон и решительно шагнул во владения Теней.
* * *
Пламя приятно согревало озябшие руки. Но не могло согреть душу.
В темноте носились дымные смерчи и пылевые облака. Над крутыми гребнями и
каменистыми равнинами метались туманы. В небе свирепствовали тучи, поглощая
бледное сияние умиравшей луны. Снежные хлопья и вулканический пепел опаляли все, чего касались режущими как осколки краями.
- Проклятое место, - прорычал наемник (говорили на всеобщем – приказ начальника
лагеря), черный гоблин из Горгано по прозвищу Буйная Голова.
Он сидел у пугливого огонька и озирался вокруг. По опаловой коже лба и щек
стекали крупные капли пота. Толстые пальцы в мозолях нервно подрагивали. Его
устрашали не столько удушливый смрад и пламенный ветер, сколько нетленное зло, притаившееся в тенях кривых скал и бездонных оврагов.
370
- Будь проклят тот день, когда я откликнулся на зов Его Величества Брегона, - не
унимался он. - Тупица! Как я мог довериться темным