Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 217

посетителям.

- Комнаты семь, восемь и девять. - И выпытал: - В Эйр-Шир по делам или проездом?

Темный воин забрал ключи.

- По делам.

- Надумали открыть вклад или пополнить вложение, угадал? – Закивал гоблин, -

понимаю. Дам совет. Не связывайтесь с Денежным Домом Крута Кривохвоста. Он

известный плут. Возьмет ваши пейсы под пятьдесят процентов годовых, а сам припишет

вам сто штрафов и в итоге оставит с одним, двумя процентами прибыли, а то и вовсе

оберет, как несчастного мастера Глуинда Лежебоку или лорда Пэтра из Элейска.

Последним он обокрал почтенного гнома, с которым вы столкнулись в дверях. У, как он

кричал, как возмущался…

- Мы слышали, - бросил Габриэл и развернулся к лестнице, улетавший наверх белым

полотном, но вдруг повременил и задал вопрос: - О каких парящих кораблях толкуют

жители?

- А-а, - управляющий почесал на затылке проплешину. – Это – ерунда. Слухи, господин.

- Подробней.

Гоблин повертел головой и, не заметив посторонних, перегнулся через стойку:

- Не так давно соседний городок почтил своим прибытием король исчадий, э…

прощу прощения, темных эльфов. Те, кто видел сопровождающие его ладьи, клянутся

Светом, что они парили по облакам. – Он разогнулся и обнажил кривые зубы, - чушь, обман. Нет в мире силы, что подняла бы дерево или металл. Может во время первых

эльфийских королей и была, а теперь нет. Говорю же - ерунда. Треп болтливых глупцов.

- Очевидно, треп, - тон Габриэла был ледяным.

- Приятного отдыха, господин, - крикнул белый гоблин вспорхнувшему на лестницу

парню.

… Камин плевался ворохом огненных брызг. По потолку скакали тени, порожденные пляшущими языками. Сквозь окно сочился свет полной луны. Пахло

пылью, потом прежних постояльцев и свежестью чистого постельного белья.

Габриэл сложил сумку и ножны на кровать и плавно опустился на теплые камни у

очага. В черных глазах замигали искры, серебро на одеждах запылало звездами. Он

поднял правую руку и снял бинт, пропитанный высохшей кровью. Идеально прямой

росчерк пересекал ладонь алой полосой. Он поморщился – не столько от боли (хотя руку

жгло до одури), сколько от ненависти к «другу» Брегону. Какую бы судьбу не уготовила

ему Иссиль, он дал слово, что сокрушит сына Теобальда в не меньшее пламя позора и

заставит испить ту же горечь, какой захлебывался все эти месяцы сам. Каких бы усилий

это не стоило.

Взмахнув чистой эластичной лентой, Габриэл обмотал ею правую ладонь, завязал на

запястье и замер с идеально прямой спиной. Проверять раны на плече и лодыжке не имело

смысла – Арианна прекрасно обработала и перевязала их еще в Пустоши Молчания – и к

удивлению воина, он их даже не чувствовал.

За спиной раздался горестный вздох. Потом еще. Темный эльф обернулся -

безучастное лицо осветил лунный луч, стек по волосам, рассыпанным на рельефных

предплечьях и груди. У окна, спрятав руки в широких светло-зеленых рукавах, стоял

Остин. Он любовался белым сиянием звезды Норвэн, чаровался темно-желтым Астэром, поражался яркости созвездия Льва и растекался океаном отчаяния и горя. Кожу Габриэла

кусали незримые шипы Остиновой тоски, а сердце леденил бездонный холод безответной

любви. Если одноглазый так страдает, значит – он открылся Арианне и… получил отказ.

316

Шерл отвернулся к огню. Ранимые натуры светлых сородичей раздражали его, вызывая лишь недоумение и смех. Однако, прислушавшись к себе, он понял, что

испытывает не только коварную насмешку над чувствами отвергнутого, но и ревнует.

Что?

Габриэл стиснул зубы и резко наклонил голову - на юное лицо посыпались мягкие

пряди. Ревнует? Белого Лебедя? К Остину? Невозможно! Темные эльфы не ревнуют!

Скорее на Ледяных Островах вырастут цветы, ирчи Прибрежных Гаваней сложат оружие

и возьмутся сеять и пахать, а король высокогорных эльфов Иллиодор выступит из

колдовских теней Эль’Эвена и примкнет к Хегельдеру и светлым валларро.

Новый горестный вздох растекся по мглистой комнате плачем летнего ветра.

Габриэл сморщился и грациозно встал. Подхватив ножны с мечом, он бесшумно

скользнул к двери.

- Куда ты? – Голос Остина отливал надломленностью.

- Выйду на воздух, - ответил он, не оборачиваясь, и захлопнул дверь. Находиться

подле души, терзавшейся безответной любовью, он больше не мог.

Где блуждал шерл и какие тайны хранил в глубине каменного сердца, было ведомо

ему одному. Но когда он вернулся «Волшебный Цветок», на лестничном пролете его

поджидал недовольный Мардред.

Габриэл остановился