Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 177

погребенных защитников.

Свежий ветерок обдул усталое задумчивое лицо.

- Не брошу. Придет время, я вернусь. – Пообещал он.

* * *

На исходе ночи бури темный эльф пересек долину ручьев и ворвался в темень

соснового бора, лепившегося по восточному склону Драконовых гор. Неуловимой тенью

перетек по гребням нагорий, заросших пахучим вереском; пересек речные поймы, укутанные мерцающими туманами; промчался вдоль зеленеющих равнин, укрытых

тенями отвесных скал и вырвался к узкому горному ручейку.

Тролли шли по пятам. Под ужасной поступью дрожали скалы и сходили сели, осыпались камнепады и надвое переламывались вековые дубы. Земля чавкала и стонала. В

страхе разбегались лисы и барсуки; из гнезд с гомоном разлетались скворцы и пичуги.

- Нагоняют, - усмехнулся эльф.

Изредка он пропадал из виду, приводя тупоголовых тварей в бешенство, но никогда

не исчезал окончательно, ибо отрываться от преследователей и не собирался. Как только

два огромных, сверкающих металлической чешуей, силуэта соткались на опушке большой

поляны, он повернул на северо-восток и сорвался на бег. Облако серебристых мотылей

прыснуло в небо, смыкаясь за ним сияющим занавесом. Тролли слышали его эхо, видели

его тень, но нагнать не могли, и покрывали равнины и зеленые островки леса

бессильными воплями. Шерла это только забавляло.

Габриэл несколько часов петлял с камня на камень, перелетал с валуна на валун, пока

не оказался на краю одинокого гребня, зависшего над многофутовым обрывом. Холодный

порыв взметнул черные волосы и вскинул широкие длинные рукава-крылья.

На западе вздымалась белая махина Караграссэма. Предгорные подножья оплетали

плотные туманы. В редких разрывах просматривались вересковые холмы и лесистые

лощины. По северо-западным гребням Вал-Геара тянулись дымные шлейфы

подсвеченные искрами зарниц. Воин повел плечом – то чадили проломленные башни и

руины крепостной стены Горного приюта. Даже сюда, за полсотни миль от пепелища, ветер доносил отголоски горьких паров. Тайна Ательстанда раскрыта, а сам замок

низвергнут и растоптан - ему уже не быть прибежищем отчаявшихся и потерявших

надежду. Растерзав очередной островок эльфийской веры, Брегон еще на один шаг

приблизился к мечте о безраздельном господстве над равниной Трион.

255

Габриэл нахмурился и отвернулся. В глубине души нарастало обжигающее чувство

тревоги. К северу в отблесках вечных снегов белели неприступные гряды Аред Вендела.

За ними бушевали штормовые волны ледяного океана, омывавшие неприступный оплот

варваров-северян. С востока тянуло гнусной сыростью бурых низин; в них отражались

плывущие вдаль облака – край гиблых болот неумолимо приближался.

… Габриэл вышел к Пахучим Топям на третье утро.

Болотам, тянувшимся до горизонта серо-зелеными пузырящимися заливами, не было

конца и края. Над маслянистыми гладями парил удушливый, почти осязаемый смог.

Торфяники и солончаки возникли здесь задолго до величия Города Солнца. Гелиополь

давно пал, а трясина, бурлившая и кипевшая к востоку от Драконовых гор, за лесами и

долинами, все еще жила на этой земле по своим особым законам бытия.

Габриэл порхал по кочкам, выступавшим над маслянистой жижей, с ловкостью

дикой птицы и увлекал бестолковых троллей в глушь, откуда уж не было обратного пути.

Справа били фонтаны смрадного пара. Слева шумел сухой камыш. Густой газ

полупрозрачными клубами переплывал от одной кочки к другой. Угрожающе клокотали

лужицы, испуская струйки пузырьков. Стоило одному или двум лопнуть - над болотом

повисал отвратительный запах мертвечины и разложений.

Охристая вода задрожала, потом еще и еще - тролли шли совсем близко. Темный

эльф обернулся: в хрустальных, светло-голубых глазах отразились тени нагонявших его

великанов. Первый, Бобин, горевший в черной ярости, проваливался по колено, а то и по

пояс в мутную топь, но упорно выкарабкивался и продолжал путь. Второй, Добин

гонимый жаждой расправы над убийцей «хозяина», размахивал руками, отгоняя стаи

мошкары и слепней, и рычал как гигантская подземная печь. Жажда мщения затмила

скудный разум рожденных Камнями, и они, не чуя смертельной опасности, шли навстречу

неминуемой гибели.

Мышеловка захлопнулась.

Молодой шерл проворно зашвырнул малахитовое ожерелье на одинокую кочку, торчавшую точно костяной горб, и исчез в зарослях камыша, шумевшего вдоль скудной

полоски твердой земли.

Заметив изумрудное свечение, Добин кинулся вперед, выбрасывая руки. Но сделав

несколько шагов, с удивлением посмотрел под ноги – вместо твердого камня там

клокотала мягкая муть. Она расступилась, как зыбучий песок и поглотила его по шею.

Тролль принялся барахтаться, взбивать фонтаны, отчаянно реветь. Все его попытки

освободиться казались бесплодны. Бобин, выкарабкавшись из оврага, бросился братцу на

помощь, но тоже пал пленником