Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 162
- Да, - согласился Хегельдер. – Иначе никак. - И добавил: - Будь острожен.
Погода менялась. Тучи с севера затмевали небесную синеву. Сумеречная мгла
побежала по улицам и площадям, ледяной порыв прокатился по крышам и обжег
морозным холодом.
- Торопитесь уехать до начала бури, - Габриэл наблюдал за вихрастыми клыками
свинцового подбрюшья, царапающими горные хребты. Она неумолимо перла на город
лавочников и барыг. – Левеандил, Рамендил, по сигналу.
233
Габриэл тронулся с плавным изяществом, огибая каждого собравшегося на площади.
Братья сняли заплечные мешки и, передав Мьямеру и Хегельдеру, с проворностью диких
тигров двинули следом.
По каменным плитам застучали крупные капли. Ветер заметался в узких переулках.
Флюгеры в форме петухов и лошадей завертелись на торцах крыш. Оставшиеся на
площади зеваки взволнованно загалдели, ловя головами сыпавшуюся пыль и мелкие
обрывки бумаг, куски тканей, обломанные ветки и крошево стен.
- Стеречь его. - Распорядился староста и поднял воротник. Погода у подножия гор
непредсказуема, что продажная жрица любви; в одну ночь пригреет и обласкает, в другую
вдруг прогонит и оскорбит.
Стражи отчеканили:
- Да, господин. Стеречь, господин.
Их слова еще не унесло ледяным порывом, а рядом будто из ниоткуда возник
незнакомец, вот нахал! с плошкой чистой воды.
- Пей, - протянул он пленному в колодках. Солнечный эльф приподнял голову, бросил на него взгляд, но рассмотреть лица из такого положения не смог.
- Пей, не отравлю, - заверил незнакомец.
Истощенный голодом и измученный жаждой припал к плошке и в три глотка
осушил.
- Да как ты… ! – Взвизгнул староста и на вытянувшемся от ярости лице
зашевелились бородавки. Он выбросил руку: - Взять собаку! Всыпать плетей!
Незнакомец отбросил плошку и шепнул пленному:
- Будь готов бежать.
Тот повернул голову боком, чтобы хоть краем глаза увидеть, кто с ним только что
говорил, но искалеченное пытками тело пронзила боль. Косые капли укусили за щеку и
солнечный эльф сдался, повиснув в хищной конструкции, как тряпичная кукла в руках
кукловода.
Четверо стражей обнажили короткие мечи. Незнакомец не двигался – капюшон
рвался на ветру, но головы не обнажал. В чернеющем небе засвистело. Стражи дернулись
на звук – стрела, пролетевшая по высокой дуге, вынырнула из сумрака и сразила одного.
Староста заверещал и попятился к воротам. Зеленые гоблины развернулись к зевакам, но
прежде чем уловили движения лучника в пестрой толпе, оперенный ливень металла
сразил их наповал.
К незнакомцу и эльфу в колодках метнулись две тени.
- Действуйте, - молвил незнакомец, исчезая во дворе старостова дома.
Сверкнули мечи, полетели искры. Верхняя половина конструкции отлетела и эльф
оказался на свободе. Тени подхватили ослабевшее тело, не позволив обессиленному
сородичу рухнуть, и бросились в изумленную толпу. С тех пор ни Элла, сына Бритфулда, приговоренного к семи лунам наказания, ни его спасителей в Аяс-Ирите не видели.
Но не это стало поводом для зловещих пересуд, а то, что староста, нырнувший в
собственный дом, - внезапно исчез (будто сметенный ревом бури в адское пекло), а
спешно отосланный на его поиски конный отряд обратно в Предгорный город так и не
вернулся.
* * *
Холмистые предгорья, сплошь поросшие ежевикой, после дождя сверкали, как
полированные серебряные блюда и слепили клин всадников, переправлявшийся по дну
долины в сторону Третьей Заставы Эл-Намар. Копыта коней-тяжеловесов месили почву и
вязли в дорожной грязи. После ливня долина превратилась в заливное болото. Звенела
упряжь, летели брызги, бликовали убранные за спины щиты, зло лаяли голоса, свистели
мечи.
234
Отряд зеленых гоблинов рыскал горными ущельями и влажными низинами вдоль
хребта Силлорэ до глубокого вечера, но на след похитителя старосты не напал.
Незнакомец растаял дымом полуночного костра или того хуже унесся в пламенеющее
закатное небо бесплотным и коварным духом гор. Кем он являлся и за что уволок их главу
в пещерный мрак – аяс-иритцам было невдомек.
… Каменистую долину медленно наполняла угольная темнота. Мгла вокруг была
еще не плотной, разорванная белеющими пятнами, но командир конников вскинул руку и
остановил фыркающего тяжеловеса, заляпанного грязью по самые бока.
- Разведем костер, пока не стемнело, - он снял шлем.
Туча, полная воды и гнева, висела прямо над Аяс-Иритом, полоща крыши и улицы
косыми водопадами холода и ветра, но здесь к северу, у подножия Драконовых гор она
проредила и изорвалась. Сквозь прорехи пробивались лучи, пятная долины и склоны
вечерним золотом.
- Привал, - подхватили зеленые гоблины.
Ночь они провели у хлипкого костерка без еды и сна. Под утро пал густой туман.
Марево затянуло мир непроницаемой паутиной и костяные подошвы гор укутало
мглистым сумраком. Клочья мрамора бурлили и кипели, как вода в разогретом котле.
Видимость оставляла желать лучшего, но, едва рассвело, зеленые гоблины ринулись на
запад.
На исходе второго дня