Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 151

самых чудесных чудес на всем белом свете. Высокие эльфы называли его Меано. Все

другие звали Глазом Времени и Шепотом Бездны. Да, сынок, не удивляйся, когда-то

эльфы имели второе зрение и могли видеть то, что скрыто завесами смертного рассвета, а

еще они могли слышать и говорить друг с другом на расстоянии. Глаз Времени и Шепот

Бездны были даны им от сотворения мира, но…

- Что но, отец?

- Смерть Лагоринора ал’Эбен Блистающего положила начало утраты эльфами

Ме ано. Последние Видящие и Шепчущие ушли за Заокраинное море тысячу лет назад.

Сегодня потомки великих предков растеряли свой дар. Да, сынок, эти эльфы неровня

первым Высоким Лордам, канувшим в давно минувшее прошлое. Нет среди них Видящих.

Нет среди них Шепчущих.

Хилый глухо рассмеялся: отец ты заблуждался, есть! есть, как минимум, один! Один

Шепчущий! Мой хозяин!

Он подскочил к двери и дернул ручку. Чадящий свет настенных ламп больно ударил

в глаза. Он зарычал, зажмурился и вдруг осекся - напиваться ему нельзя. Габриэл узнает –

217

спустит с него шкуру. Будучи темным эльфом по матери, полукровка знал, они словами не

разбрасывались: сказал, накажет – значит накажет.

Хилый замер в проеме, побурчал и выскочил в коридор, на ходу набрасывая темный

охотничий плащ. Полы бесшумно обхватили фигуру, легкая, но теплая ткань погребла

кожаные ножны с широким одноручным клинком орочей работы, украшенным

берриловым навершием с гербом королевства Фарух (меч перешел ему после смерти

отца).

Мимо плыли запертые двери и, стрелявшие блеклыми струями лампы в форме тыкв

и груш. Из-за угла вынырнул пьяный гном с вьющейся бородой до колен. Житель пещер

громко распевал на родном языке и салютовал рукой воздуху. За ним плелась парочка

нетрезвых орков-фаруханцев и сдавленно посмеивалась, отблескивая голубоватыми

макушками. На ступенях повстречался коротко остриженный солнечный эльф в грязной

одежде. Он медленно поднимался на второй этаж с кипой белья, громко лязгая цепью на

лодыжке. Раб. Хилый предпочел не встречаться взглядом с несчастным пленником.

Несмотря на строгие запреты Ыгырака Змееносца - в Сторме, как и в любом ином городе

торгашей, существовали невольничьи рынки. Они приносили немалый доход, и грязные

на руку дельцы не собирались от них отказываться даже под страхом ужасных мук и

немедленной смерти.

Выскользнув из гостиного двора, полукровка исчез в сумраке торговых рядов.

* * *

Обшитое железом колесо со крипом скатилось с плоского камня в подтаявшую грязь

и смазанные дегтем ступицы звонко вздрогнули. Первая повозка, запряженная тройкой, шла легко; эта вязла на каждом повороте.

- Если с пустыми не можем управиться, то, как потянем наверх груженые

припасами? – Цедил Эллион, подталкивая повозку плечом с одного бока.

- Купи им крылья, - язвил Габриэл, налегая с другого.

Мьямер, сидевший на облучке и правивший двойкой, улыбнулся.

Из-под колес летели комья мерзлой земли вперемешку с обломками камней и

оттаявшим дерном. Тропа кружила и петляла по ущельям и пологим низинам, то резко

убегая вниз, то круто взбегая по бесчисленным каменным склонам, заваленным камнями.

Спуск со скалистого отрога выдался не из легких. В лицо бил визгливый и

пронизывающий одежду ветер, на голову сыпала водная пыль - дождь со снегом слеплял

длинные волосы и противно затекал за шиворот. Повозки шли тяжело – весенняя

распутица превратила горные дороги в месиво каменистой жижи и прихваченных льдом

луж. Кое-где по обочинам уже проглядывала молодая зелень, где-то путники замечали

островки белоснежных ландышей или сбившиеся в кучки серебристые островки

эдельвейса. Но в глубоких трещинах и под навесами причудливо накиданных валунов еще

серели рыхлые напитавшиеся влагой сугробы, а на пологих склонах и в горных долинах

поблескивала ледяная молочная корка. Тянуть дольше было нельзя – провиант в замке

оскудел и Остин принял решение отослать две повозки в Аяс-Ирит на месяц раньше

положенного срока.

Апрельский день выдался холодным и мрачным. Эльфы, выбиваясь из сил, тонули

по колено в грязи, но упорно двигались на юго-запад, а за их спинами шумела темная

стена хвойного леса, освободившегося от снежного панциря.

- Впереди! – крикнул Мьямер, заметив осколок, перегородивший тропу на треть.

- Ат проклятье, - выругался Эллион, стряхнул с лица бегущие капли, и обернулся: -

Габриэл, толкни повозку на меня.

Габриэл толкнул и Мьямер резко потянул поводья вправо.

- Ну, пошли!

Лошади забрали левее и благополучно объехали обломок.

218

У одиноко растущей пихты тропа забрала на запад. Ледок, подернувший дорожное

полотно, хрустел и ломался под колесами и копытами коней. На высоких острых утесах

восседали гордые орлы. Даже в сумеречном свете непогожего дня их перья взблескивали

золотыми огнями.

К западу тянулись гряды Драконовых гор. На востоке отсвечивала сталью Этлена.

Грозно шипя и грохоча, течение уносилось в даль; кружились водовороты, несли

сломленные сучья, обломки камней, прошлогодние стебли. Северный берег был усыпан

снегом и галькой. По южному - гуляли рваные прядки серых туманов. Над головою, мчась

за огненные стены призрачного горизонта, гудели серые тучи. Мелкий дождь, переходивший в снег, сек лицо и руки. Кони фыркали, дергали ушами, кусали мундштук и

сердито ржали. Горный воздух пропитался сыростью, холодом и пресным запахом камней

и грязи. Тени сумерек тянули синие пальцы по лощинам и горным