Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 130

туманов; залитые хрусталем вершины далеких холмов и сверкающая серебром лента

Этлены; косые, испещренные трещинами подошвы Драконовых гор и белые нити

извилистых троп, оплетавших предгорья паутиной. Слышался лай дворовых хас-каси и

конское ржание, громкие оклики дневного дозора и грохот далеких камнепадов с

безлесного Ламарияра.

Когда светлые эльфы исполнили наказ (дважды сносив по бревну) и вернулись на

склон, то упали у ног Габриэла без сил. Он опустился на одно колено и возложил руку на

187

плечо каждому. Длинные широкие рукава легли на снег черными водопадами - по

серебряному шитью пробежали яркие огоньки.

- Я испытывал ваши сердца, - улыбнулся парень.

Эридан и Лекс с недоумением воззрились на него.

- Не стану скрывать – испытание смирением проходят не все. Вы прошли его с

честью. Это дорогого стоит. Одного желания постигать бэл-эли не достаточно. Важно

желание учителя открыть сокровенные знания. Чтоб вы знали - любого в обучение не

берут. Прежде желающий должен доказать, что готов и делает это, проявив безграничное

смирение. Вы не воспротивились глупому приказу, не потребовали объяснений, не

попытались его оспорить. Вы смирились и подчинились. Вы готовы. С этого часа я

принимаю вас в ученики.

- Вы тоже проходили испытание смирением? – Прозвенел Грозовая Стрела, все еще

тяжело дыша. Капельки пота блестели на золотистом лбу брызгами янтаря, стекали по

щекам струйками золота.

- В Эр-Морвэне все его проходят, - Габриэл помрачнел. – Но вы должны понять, испытания моего народа не чета тем, что принято называть испытаниями в Верхнем Мире.

Наши – жестоки и опасны, а порой смертельны. Не каждому зрелому воину отсюда по

силам то, что выпадает ребенку подземелья на пути овладения тайнами бэл-эли.

- Какое выпало вам? – Изумрудные глаза Эридана горели восхищением.

Холодное снежное лицо шерла сияло покоем. Но уголки тонких губ дрогнули –

воспоминание было не из приятных.

Суровый северный ветер, скатываясь с гребней грозных вершин, безжалостно рвал

низко висевшие облака. Золотые каскады лучей смягчали скудную поросль западных

косогоров.

Габриэл заговорил:

- Учитель отправил меня в Неупокоенную Пустошь к Медным Рудникам и приказал

принести голову огнедышащей гаргульи. Помню, как сердце мое леденело, мысли

цепенели, руки и ноги отнимались. Мне довелось провести в пустоте бесконечных и

отравленных ядом гротов три дня и три ночи. Я был совершенно один. Из оружия только

короткий кинжал и веревка, сплетенная из прочной стали. Гаргульи - ночные твари, свет

солнца превращает их в камень. Но в Медных Рудниках мрак царит постоянно. Немало

более храбрых и отчаянных вояк полегло в том мертвом, уродливом месте, чем был тогда

я.

В первую ночь я увидел чудовище мельком. Оно походило на огромную летучую

мышь. Кожистая голова развернулась. Угнетающе злобные глаза бросили короткий, острый взгляд. Атаковать она не стала. Ушла в темноту.

- Почему? – С трепетом спросил Лекс.

- До меня на нее охотились бравые воины со всех концов равнины Трион. Вольные

смельчаки из Немера и Ажинабада, конники из Элейска и Сторма, копейщики Диких

Степей, мечники Харисумма. Являлись даже цверги Льдарри и гномы Утульдена.

Последние надеялись заполучить ее бесценную броню, прочнее алмаза и тверже адаманта.

Из Медных Рудников не вернулся никто. Гаргулья сокрушала хорошо вооруженных орков

и гоблинов, гномьи и цверговы легионы. Разве мог ребенок с кинжалом и веревкой

причинить ей вред? Вряд ли. От того она не торопилась.

- Сколько вам было? – Эридан побледнел, будто сам очутился в сумраке пещеры с

древним ужасом наедине.

- Девять от года рождения.

- Это ужасно, - не сдержался Лекс. – И не справедливо. Учитель послал вас на

верную смерть! Он знал, вам не пройти испытание, знал – вы погибнете, но послал!

Габриэл тепло улыбнулся. Искреннее сочувствие и доброта, пронизанная светом

любви и милосердия, которыми жили и дышали Дети Рассвета, все еще удивляли темного

воина. Его скрытные, холодные, а порой циничные сородичи Эр-Морвэна были совсем

иными.

188

- Он хотел сделать из меня лучшего. Стать таковым я мог, только пройдя самое

сложное из всех возможных испытаний. Сталкиваясь со смертью лицом к лицу в начале

пути, ученик перестает страшиться ее в дальнейшем. Так гласит один из постулатов

Кодекса Воина. Отправляя меня в Неупокоенную Пустошь, Бениамин ничего не сказал, но

я прочел в его глазах: «Вернись лучшим или не возвращайся вообще».

Пораженные дикостью темного народа, мальчишки только сейчас осознали, как добр

был к ним лорд главнокомандующий, поручив простенькое задание - нарубить дров и

снести в Ательстанд. А ведь мог и на белого барса отправить поохотиться или о, Всевидящий, повелеть пленить одного из духов гор, гикающие смешки которых