Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 124

блистали тонкие и прочные стальные кольчуги. Первым среди равных высился темный

эльф.

- Взять их! – Вожак махнул искривленным мечом.

Легионеры, взревев, кинулись к малочисленному противнику. Вспыхнули

одноручные мечи, вскинутые над лысыми чернокожими головами. Эльфы рассыпались, окружая полсотню кольцом, и легкая эльфийская сталь схлестнулась с тяжелым железом

грорвов. Снег умылся дождем из оранжевых искр. На промерзшую землю полетели тела в

фонтанах крови и пара.

Клинок Люки летал над звездным небом неуловимой молнией. Длинные золотистые

волосы взметнулись – он развернулся, окруженный сразу тремя гоблинами, и рубанул

одного. Второй и третий навалились сзади – над ухом прошипел меч неприятеля. Только

отменная реакция помогла Люке отклониться влево - острие слегка чиркнуло по скуле, а

не отхватило ухо и полчелюсти целиком. Щека загорелась от боли. Янтарный Огонь

развернулся и разрубил сначала второго, а потом третьего грорва.

В трех локтях слева с На-Эном крутился Остин Орлиный Глаз. Справа отчаянно

бились золотокосые Левеандил и Рамендил. Где-то сзади слышались громкие крики

Мьмера и Хегельдера – даже лишившись левой кисти королевский советник оставался

великолепным мечником и, превосходя мастерством двуруких врагов, опрокидывал их, как тряпичные куклы. Впереди, сверкая ярко-рыжей головой, точно факелом, доблестно

сражался Андреа.

Перед лицом врага безжалостного, превосходящего числом и мощью, светлые эльфы

не дрогнули, не посрамили величия предков, бились доблестно и бесстрашно. Верность

собственному народу превысила в их душах страх; эльфийская воля оказалась крепче

алмаза, желание остановить зло, пламенело в чистых сердцах светом путеводной

Мал’Алэны.

Над хребтами гуляло адское эхо сражения, метались обрывки фраз.

С восточного склона Караграссэма скатился гигантский снежный вал. С запада

наплывали крылатые тени – это привлеченные запахом крови падальщики собирались на

демонический пир. За спинами - свистело и ревело. Гоблины валились с пробитыми

черепами, лагерь в стрелах походил на взъерошенного ежа.

Пока светлые эльфы бесстрашно сокрушали рядовых солдат, Габриэл упорно

пробивался к их полудикому вожаку. Охрана прикрывала того щитами, отступая на юг, к

светящемуся бледным серебром руслу Этлены: гоблины планировали нырнуть в одну из

глубоких трещин, черкавших вдоль и поперек северный склон и затеряться в синеве

рассветных туманов. Но не успели.

- Он слева!

Щит с распахнувшим крылья коршуном с треском разлетелся и крикнувший рухнул.

Вожак взревел от отчаяния - ледяной эльфийский клинок засверкал в свете зимних

звезд и грорвы посыпались на грани голых камней с хрипами и булькающими стонами. А

через минуту по их острым режущим до крови краям поскакала уже его отсеченная

голова. Габриэл взмахнул благородным неназванным оружием крест-накрест, смахивая

брызги, и одним точным движением вложил в заплечные ножны.

Снежное лицо было забрызгано вражеской кровью. Он обтерся широким рукавом и

развернулся к лагерю. Эльфийские стрелы больше не сыпались градом, костры

неприятеля медленно тухли – перевал накрывала февральская ночь.

- Необычная стратегия, - Остин опирался на навершие клинка, глядя на покрывало

из тел, устилавших долину.

178

- Стратегия должна быть не необычной, а эффективной, - равнодушно поправил

темный эльф и насторожился. Черные глаза медленно прикрылись.

- Лихо мы их, да? – Воскликнул Левеандил, подходя.

- Одним махом! – Поддержал Рамендил, сплевывая льдянистый сгусток крови.

- Что такое, Габриэл? – Люка прижимал руку к рассеченной щеке, из-под перчатки

сочилась кровь.

Луна нырнула за опадавшие низинами снежные гребни, взвыл голодный ветер, блеснул и угас последний сторожевой костер. Из-за наваленных валунов (тех, за

которыми укрылись лучники-эльфы) доносились неспокойные злые крики и… скрежет

металла.

Габриэл зашипел:

- Они нашли их! Люка, Остин, на запад! Вы, со мной к восточному флангу!

Шерл был прав - эльфийских лучников обнаружили, атаковали и теснили к

многофутовой пропасти. Гоблины наступали черной сверкающей лавиной. Эльфы, вооруженные луками и короткими кинжалами, отстреливались, но стрелы, звонко

ударяясь о пластинчатые нагрудники и мощные щиты, отскакивали и ломались.

- Тех, кто окажет сопротивление – убить! Остальных пленить! – Ревел второй

помощник, щуря раскосые глаза.

Грорвы бросились в атаку, и в этот момент с тыла в них влетела дюжина Габриэла. В

зимней ночи завязалась рукопашная. Первым рухнул легионер с деревянной ногой – он

ближе всех оказался к темному эльфу. Дальше один за другим в посмертие полетели

одноглазые, безухие, лишенные пальцев и носов грорвы. Воин Эр-Морвэна прошивал их, как раскаленные иглы плат доброй кожи.

Рухнул одноручный меч. Разлетелся щит, погнулся нагрудник. Гоблин с шумом

обвалился на мертвое тело собрата. Прикрывавший голову лучник звонко вскрикнул и

отпрянул, в лицо цвета золота брызнула грязная гоблинская кровь.

- Успокойся. Он мертв, - сказал Габриэл, вздергивая парнишку,