Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 105
- Вы не боитесь солнца? – Удивлению Люки не было предела, так как парень не
спрятался от света. - Все темные избегают прямых солнечных лучей, боясь получить
тяжелые ожоги. Или я не прав?
- Прав, - кивнул Габриэл. – Укусы солнца неизлечимы и остаются на коже в виде
рубцов до конца наших дней.
- И глаза, - мягко пропела Арианна. – Ваши глаза – цвета весеннего неба.
- У исчадия ночи голубые глаза? Невероятно! – Поддержал лорд Хегельдер, грея
единственную руку в потоках тепла.
- Да. – Равнодушно кивнул Габриэл. – При свете солнца – голубые, во мрака ночи –
черные. И, да, солнце для меня безвредно.
- Вы верно особенный, Габриэл, сын Бриэлона, - тон Остина сменился с осторожного
на любопытный.
- Во мне от особенного не больше, чем в вас от исчадия, - небрежно пожал плечом
молодой шерл.
- Глаза, - пробурчал Эллион. - Нашли повод для удивления. Вот если бы он взлетел, как птица, то да, я б удивился, а так…
За спиной лучника сверкнули ножны. Габриэл бросил взгляд на оружие и в больших
голубых глазах отбликовала рукоять с навершием из вулканического стекла. Воин узнал
меч своего отца; меч, выкованный легендарным мастером Хафенкелем. Брегон пронзил
его ладонь его же оружием, и не просто оружием – королевским даром старого Теобальда.
Пальцы перебинтованной ладони невольно дернулись.
Легкий шелест шагов, легче пения дождевых капель по листьям, донесся сбоку.
Темный эльф развернулся и застыл от удивления – к нему подходил пепельноволосый
юноша с изумрудными глазами (тот, которого он спас в Эбертрейле), а рядом скользил
солнечный с золотом в волосах и синим лоскутком неба в чистых добрых глазах.
- Уже на ногах? – Заливисто спросил пепельноволосый и вызывающе вздернул
подбородок: что узнал меня? я тебя, мучитель – узнал! И прошипел: – Мы так надеялись, вы сдохнете!
- Эридан, - возмутилась Арианна, - прекрати.
- Почему, сестра? – Зло бросил юнец и прожег Габриэла зеленью грозных глаз. – Не
помните меня, господин?
- Нет. – Бесстрастно ответил он.
- Видишь, сестра. Я говорил, он меня не вспомнит. Куда ему опускаться до простых
пленных. В их тюрьмах таких, как я было не счесть.
- Эридан, - одернул мальчишку Остин.
Шерла, кажется, ни капли не задела дерзость юнца, и он поинтересовался:
- Твое имя Эридан?
- Да!
- А дальше? Я знаком с обычаями Детей Рассвета. Многие из вас получают
наречение в честь созвездия, сиявшего в чертоге Звездного Предела в год вашего
рождения. Вы – жители Верхнего Мира чтите эту традицию еще со времен правления
Лагоринора, мы от нее давно отказались. Если мне не изменят память, - Габриэл
задумался, - в Звездном Пределе сто шестнадцать осей?
- Сто шестнадцать, - кивнул Эридан, глядя на воина исподлобья. – Каждая ось для
нас священна.
150
- Так какое наречение у тебя?
Юноша ответил колко и резко:
- Мое наречение хотите узнать? Я от него отказался.
- Почему?
- Оно мне не нравится.
Габриэл вскинул бровь и внимательно оглядел Эридана и Арианну – брат и сестра
явно отличались от остальных. Слишком нежная сине-серебристая кожа, слишком
пепельного цвета волосы, слишком яркие зеленые глаза, немного выше остальных. Они
точно были не из народа лесных эльфов, и не из народа солнечных; солнечные эльфы
имели золотистый оттенок кожи, серые, голубые, синие глаза и волосы от светло-русого
до ярко-рыжего, и даже огненные. Возможно, Арианна и ее брат вышли из рода
высокогорных эльфов, но в этом молодой шерл не был уверен до конца.
- И вы мне не нравитесь, лорд главнокомандующий, - прошипел Эридан, а после
нарочито поклонился и пробурчал: - Добро пожаловать в Верхний Мир! – Развернулся к
другу и потянул за собой: - Пойдем, Лекс!
Упоминание прежнего звания неприятно укололо сердце воина. Он хмыкнул.
Лекс напоследок обернулся и, поймав на себе задумчиво-заинтересованный взор
исчадия, от страха передернул плечами.
Неожиданную тишину прервала Арианна.
- Простите. Манеры брата оставляют желать лучшего, - извинившись, она обхватила
локоть Остина.
Габриэл тряхнул головой, взглянул на нее и только сейчас заметил, что молодой
одноглазый эльф рядом с ней сиял глубинным звездным серебром. По коже текли
холодные ручейки расплавленного света, а лунные волосы сверкали ярче бриллиантов.
Темный прежде слышал, что светлые светятся, когда влюблены, но своими глазами не
видел. Что ж, одной тайной стало меньше.
- Не извиняйтесь. Юности присуща дерзость, как старости немощь, - шепотом
пробурчал он, сдерживая смех – от боли в ребрах стало дурно. Но Остин походил на
упавшую с неба звезду и Габриэл все же не сдержал усмешки, и тут же поплатился
вскипевшим в груди огнем.
- Я бы хотел пройтись, осмотреть замок, - сглатывая и морщась от боли, прошептал
он спустя минуту.
- Зачем? – Насторожился владетель Ательстанда.
- Устал сидеть в четырех стенах.
- Замок стоит на склоне горы. Требуется отменное здоровье, чтобы дерзнуть и выйти
за ворота, а вы не в той форме, - покачал головой одноглазый.
- И все же я настаиваю.
- У меня нет времени водить вас по коридорам, - сердился Остин.
- Я не беспомощен и