Эльфийская сага. Изгнанник, стр. 104
предлагают надеть белое?! Ну, нет! Дети Сумерек с сотворения Подземного королевства
не облачались в белое: черное, серое, темно-синее, темно-зеленое, сумеречных теней, это
да. Но белый… Белый – цвет светлых эльфов. Он предупредил, что не наденет такое; ему
ответили – черных рубах в замке не имеется, или надевай белую, или ходи голым.
Парень зло скривился и глянул на лежащий рядом полукафтан без застежек с
длинными широкими рукавами, расшитый серебром и капельками драгоценных камней.
Ну, хоть верхнюю одежду сподобились принести темного цвета, и пояс цвета восходящей
луны – лучисто-серый с блеском. Спасибо и на том.
Он пошевелил пальцами на левой руке – они понемногу обретали чувствительность
и, кривясь, потянулся к рубахе. Белый, нет, ну надо же! Взмахнув двойными черными с
148
серебром рукавами и выскальзывающим из-под них белоснежными, Габриэл толкнул
дверь и вышел в коридор.
Первым наутек бросился паренек, выскочивший из-за поворота. Сразу за ним
лишился чувств светлый эльф. Завидев, перед собой темного, он неожиданно посерел, как
путник припорошенный снегами севера, икнул и рухнул в обморок на мраморный пол.
Дальше в рассыпную бросилась стайка юных эльфиек: русоволосые девушки с подносами
и кувшинами пронзительно завизжали, и на зеркальные плиты посыпалось серебро, фарфор, керамика. Габриэл стиснул зубы, но с пути не свернул.
… Гостиный зал накрыло тишиной.
- О, нет, - шепнул Остин.
Арианна обернулась - лучистое лицо девушки заметно потемнело, в глазах угас
блеск и появилась тревога. Сияющий, как солнышко Люка хмуро покачал головой, а
прекрасная леди Аинуллинэ вырвала из его рук ладонь, зашипела, как разъяренная
тигрица и бросилась бежать. Останавливать возлюбленную он не стал.
- Глазам не верю, - злобно прозвенел Эллион, нащупывая рукоять клинка, пронесенного от границ Мертвого леса до подножий Драконовых гор.
От порога шел Габриэл, затянутый в черное полукафтанье с широкими рукавами и…
белую рубаху с высоким, под горлом воротом, застегнутым на все пуговицы. Он слегка
прихрамывал и прижимал левую руку к груди, очевидно, испытывая в ребрах ужасную
боль при каждом, даже самом незначительном движении, однако, вида не подавал, потому, как молодое снежное лицо походило на каменную посмертную маску. Так, как и
положено суровому воину темного королевства Эр-Морвэн. Большие светло-голубые
глаза гуляли по гостиной, отражая отблески полуденного солнца и растерянные
эльфийские лица.
Ему поспешно уступали дорогу, растекаясь взволнованными волнами. По залу
летели встревоженные шепотки. Кто-то, не совладав с чувствами, уронил бокал.
Женщина, мимо которой проплыл Габриэл, в страхе отвела глаза, а эльф напротив
судорожно дернул за косу и выдрал клок.
Кухонная дверь распахнулась – в зал влетел белый гоблин с гусем на руках.
- Лорд Остин, леди Миллиана спрашивает, что приготовить…
Но увидев степенное приближение темного эльфа запнулся, попятился. Птица, до
этого сидевшая смирно, вдруг выгнула длинную шею и оглушительно загоготала.
Га… гаа… гааа…
- Я позже спрошу…
Гоблин бросился назад, хлопнула дверь, на окнах звякнули серебристые украшения.
Из кухни долетели звон бьющейся посуды и вскрики кухарки: «Как?! Исчадие ночи в
соседнем зале? Властелин Над Облаками защити!»
- Я же просил его не высовываться, - процедил Остин, но было поздно – Габриэл
стоял рядом.
- Лорд Остин, - тихо начал он, но тот перебил:
- Мы договаривались, что вы не станете покидать покоев, чтобы не смущать моих
гостей.
- Я торчу в комнате уже две недели! - Разозлился темный, в его глазах блеснул
металл. – Будьте любезны, господин, скажите, кто я для вас? Если пленник – посадите
меня на цепь или бросьте в подземелье. Если нет, почему мне велят сидеть в четырех
стенах, не дозволяя выходить даже по ночам, когда весь замок спит?
Остин побледнел. Сотни глаз прожгли его опаляющим огнем. Они ждали, что
владетель Ательстанда ответит дерзкому чужаку, едва-едва оправившемуся от ран, но уже
толкующему о странном равноправии.
- Вы не пленник. Вы наш гость, - как можно тверже, чтобы не выдать в голосе
дрожь, молвил Орлиный Глаз.
По гостиному залу побежали шепотки удивления, недовольства и порицания.
149
Габриэл распрямился, насколько позволяли сломанные ребра, и поклонился с
совершенно прямой спиной – по традиции темного народа, то есть, признавая собеседника
равным себе и, выказывая глубокий почет и уважение. Остин не хотел, но все же
поклонился темному сородичу в ответ.
Холодные зимние лучи засеребрились на стекле и упали в гостиную бесчисленными
струями бледных огней. Эльфы восторженно вздохнули – без света солнца они страдали, а
мрачная зима и ненастная осень были для сотканных из