Метод Пигмалиона, стр. 76
него проблемой, и он от нее избавился, поскольку я не был
игроком первой лиги и со мной можно было не считаться, ведь это не моя жизнь. Метод Пигмалиона, мотивационные
речи и прочие вещи мы разрабатывали вместе, только я
этого даже не замечал, поскольку был увлечен процессом.
Название на листке бумаги было придумано им. Как только
все было готово, он отбросил меня в пустоту. Во мне уже не
было смысла. Единственное, что вызывало вопросы: как он
развил метод, оставаясь тем, кому нужна дополнительная
личность, чтобы вытаскивать задницу из дерьма?! Как
правило, слабая личность создает для себя защиту, а раз
так, неужели он не побоялся сцены? Или сцены не было?
Почему я исчез так надолго, если он был слаб для этой
жизни?!
– Все в порядке? – спросил доктор, заметив, что я
задумался.
181
– А? – произнес я. – Да. Все хорошо. Какие-то
провалы в памяти, видимо, – задумчиво ответил я. Доктор
сложил руки вместе:
– Вам следует полежать пару дней у нас, понаблюдаться.
– Нет. Я хочу домой, к жене, – ответил я, зная, что
меня не могут удерживать силой, тем более что я не
представлял опасности для окружающих или для себя.
– Что ж, ваше право, – ответил доктор. – Я вам
выпишу таблетки, пропейте их.
– От чего?
– От нервов.
– М-м. Ладно. Хорошо.
Мы распрощались, и меня увели в приемное
отделение. Я вышел на улицу. На дворе было лето. Светило
солнце, я хотел пойти домой, но не смог, поскольку даже не
знал, где живу. Пришлось вернуться обратно и попросить, чтобы позвонили моей жене. До ее приезда у меня было
полчаса или больше на то, чтобы подумать обо всем и
выбрать какую-нибудь стратегию поведения для новых
условий жизни. Теперь я знал хоть что-то о своей судьбе и
мог ею управлять. По крайне мере, я был жив, относительно
здоров, у меня был свой дом и даже уже взрослые дети, которых я никогда не видел.
Из текста, написанного другим мной, я помнил, что он
заметил мое существование только после того, как я
устроился в школу. Собственно, я заметил его не раньше. А
шизофрения… почему шизофрения? Судя по всему, он не
сказал доктору о раздвоении личности. Или, может, он и не
знал о существовании меня?!
– Саш, – произнесла Оля, подходя ко мне, – ты как?
– Что? – ответил я, подняв на нее задумчивый взгляд.
Ко мне подходила женщина лет сорока пяти. У нее
были черные волосы, которые слегка ложились на плечи, 182
изумрудные глаза, небольшая родинка в виде птички на шее, очень приятный и в то же время знакомый голос. Белое
платье с крупными сине-зелеными цветами колыхалось от
легкого ветерка. У нее была очень хорошая фигура для ее
возраста.
– Все хорошо? – спросила она, подойдя вплотную и
взяв меня за руку.
– Да-да, все хорошо, Оль, – ответил я.
– Снова выпали события последних дней?
– Оль… – произнес я, не желая говорить на эту тему, а после понял, что ей нужны не слова, и обнял. – Поехали
домой.
– Угу, – коротко ответила она.
Затем мы сели в машину и поехали.
Мир слегка изменился за прошедшие годы. Машины
явно стали другими. Даже «Лада» приобрела современный
облик. Конечно, особых изменений не было: все те же
обшарпанные дома, плохого качества дороги, угрюмые люди, кричащие вывески, рекламирующие черт знает что.
Телефоны стали совершенно другими, одежда ушла в
минимализм и унисекс, появились редкие дома в стиле hi-tech, анимированная реклама, частично обновленные
остановки. Это вроде бы не очень много, но объем
изменений немного кружил голову. Казалось, что я приехал в
столицу из глухой провинции. Нужно было некоторое время, чтобы привыкнуть. Я ехал, осматривался и удивлялся про
себя. Это было и правда чертовски необычно: закрыть глаза
– и оказаться в мире спустя двадцать с чем-то лет.
183
ГЛАВА XVI
Наш дом был на удивление красивый: двухэтажный, с
лепниной и колоннами. Белые