Метод Пигмалиона, стр. 19
брось! Разве я давал повод?
– Нет, – выдавил я.
– Пойдем, – сказал он, подталкивая меня к кровати. Я
уперся:
45
– Нет.
– Пошли, я сказал! – велел тренер, с силой толкнув
меня за шею к кровати.
– Нет! – ответил я, понимая, что если не буду
сопротивляться, то это произойдет. Он просто надругается
надо мной. Деваться было уже совсем некуда. Нужно было
взять себя в руки и быть мужчиной.
– Ложись на кровать, – скомандовал он.
– Да пошел ты! Пидор! – крикнул я, отчего тренер
пришел в ярость. Он ударил меня в грудь, и у меня сперло
дыхание. Затем повалил на кровать и начал сдирать с меня
трусы, стараясь все время держать меня лицом вниз. Я
чувствовал, как его эрегированный член обтирал об меня
смазку, пока он меня раздевал. Это ввело меня в панику. Я
истерически плакал и просил его прекратить. Но он лишь
продолжал сдирать с меня трусы, ударяя мне по ногам, чтобы я ими не болтал. Мне казалось, в него вселился бес.
Это не мог быть тренер. Он таким быть просто не мог!
– Пошел к черту! – взвизгнул я и ударил его ногой в
челюсть, отчего он упал на пол и потерял ориентацию в
пространстве. Не упуская свой шанс, я схватил одежду, выбежал из комнаты, но уперся в закрытую дверь. В панике я
крутил все защелки, пытаясь выбраться, но дверь не
поддавалась.
– Ах ты, сука! – произнес он, выбегая из комнаты и
ударяя меня по затылку. Затем отбросил меня одним
движением от двери, глубоко задышал и подошел ко мне. Я
сжался в позе эмбриона, спиной вниз, прижав к груди
одежду. Плакал. Он подошел и навис надо мной. Эрекции
уже не было, но смазка все еще стекала. Капля попала мне
на руку. Он растерянно посмотрел на меня, словно понял, что случилось, оперся спиной о стену и сполз по ней на пол.
А потом заплакал навзрыд, пряча лицо за ладонями. Я
сжался в углу, не понимая, что происходит.
46
– Прости! Прости! – забормотал он. – Не знаю, что на
меня нашло... Прости! Прости меня! – повторял он.
Через несколько минут он немного пришел в себя.
Оделся, чтобы не смущать меня, и попросил меня тоже
одеться. Я послушался. Он умылся, пока я одевался. Затем
налил нам чаю и попросил меня сесть на стул по другую
сторону стола, давая мне почувствовать себя хоть немного в
безопасности. Я дал ему шанс все объяснить.
– Оно как наваждение, понимаешь? Приходит пеленой
на глаза и просит только одного – удовлетворить
сильнейшее желание. Я не могу от него никуда деться.
Порой просто невыносимо сдерживаться, и я прячусь от
людей, крепко сжимая зубами футболку. Несколько раз даже
пытался убить себя. Но ничего не вышло. Пробовал быть с
женщинами, но они не вызывают никакого желания, а все
потому, что однажды была у меня девушка, которая жестоко
предала, оставив глубокие шрамы на сердце. С тех пор я
испытываю какую-то внутреннюю злость к женщинам, словно
они хотят мне причинить боль. Сломить. От этого у меня
такая злость к ним и такое презрение, что аж зубы сводит.
Знаешь, ведь человек, чью верность предали, будет искать
лишь одного: разрушения! Вот я и искал, пока не пришел в
бокс. Это меня спасло. Но не вылечило. Ты прости, что
наговорил всю эту чушь. Это мое чертово проклятие.
Прости…
– Я не сержусь, – ответил я.
– Помнишь того толстого мальчика на фото? Это был
я… Она обсмеяла меня такого. Ты же сам знаешь, каково это
– быть толстым мальчиком. Ты же знаешь…
– Да, – понимающе ответил я.
– Она позвала меня, – говорил он, не сдерживая слез,
– сказала, что чувствует что-то ко мне. Я ей поверил. Людям
ведь хочется верить в чудо. И ведь, сука, чем больше жизнь
издевается над человеком, тем выше уровень веры в
47
желанные чудеса! Так и случилось. Она привела меня в
темную комнату, раздела, связала. Я ее слепо послушался.
Затем появились другие и начали издеваться надо мной. Я
плакал, просил прекратить, а они лишь издевались.
Смеялись. Парни