Поражённые Слоем, стр. 59
-- Точно не знаю, но думаю, что от пережитого стресса и ярких прожекторов, -- браво поделился своими предположениями я.
-- Странно, а мне тут рассказывали, что его подстрелили, -- Владимир Константинович попытался направить разговор в интересующее его русло.
-- Подстрелили?! – не поверил я. – Да как же это может быть?! – Ведь вон же он, живёхонек. Я сам давеча проходил мимо клетки из под этого… как его… кувалота. Сидит, зараза, и похлёбку свою вонючую из ведра трескает так, что брызги летят, и вонь стоит, «мама, не горюй!»
-- Ну как же, Сергей Александрович. Я Вам напомню. Подстрелили его из стрекательной трубки. Той самой, что входит в только что прочитанный Вами список запрещённых предметов из Слоя. Ту самую, которую Вы подобрали на улице возле тела снежника и принесли в приёмную Вятлова Владимира Сергеевича. Трубка в виде тросточка такая. Из той самой, из которой вылез стрекатель, наделав суматохи в приёмной. Вот, у меня даже записано тут – дверь выломали, бригаду кобольдов вызывали. Кстати, как Вам кобольды? Но Вы в этом нисколько не виноваты – не волнуйтесь. Да я Вас и не виню. Ведь откуда Вам было знать про то, как выглядит стрекательная трубка? Да и о никаком списке запрещённых предметов Вы никогда не слыхивали ранее. Ведь Некто, сами знаете КТО, не удосужился же с Вами провести инструктаж как положено. А виноват, на самом деле, Куров, Андрей Владиславович. Ведь это именно он принёс трубку стрекателя. Я восторгаюсь им. Какой герой! Если бы не он – ведь страшно представить себе, что ещё мог натворить снежник, если бы не снайперский выстрел Андрея Владиславовича! Так, Сергей Александрович?
-- Признаться, Вы ставите меня в сложное положение, Владимир Константинович, -- в тон Белову ответил я ему. Белов с пониманием и готовностью закивал, демонстрируя своё внимание и полное понимание моего трудного положения, и подбадривающе мне улыбнулся. – Я очень удивлён целой кучей событий, которые Вы открыли для меня тут. Что касательно этих самых «стрелятельных трубок», о которых Вы говорите, то Вы совершенно правы – надо показать мне их, чтобы я тоже был в курсе и при встрече с ними знал, что это такое, так как они находятся в прочитанном мною запретном списке. В то, что Куров Андрей – герой, я тоже с Вами согласен полностью. Крайне смелый и ответственный работник, в одиночку справляющийся с таким числом суматошных баб… извините, нимф, что меня оторопь берёт. Я бы ни на шаг к этому безумному сообществу не подступился. Но что касается Ваших рассказов про выстрелы, тросточки, и прочее, то я немного теряюсь. Неужели это всё было в тот момент, который Вы описываете? А где же был в этот момент я?! Ведь я ничего этого не могу вспомнить. Дверь, правда, точно выломали! Петечка, козлоногий фавн в приёмной так громко закричал, что мы подумали, что не дай бог что-то случилось. Все дружно выскочили, вот дверь и не устояла. На соплях, очевидно, держалась. Хлипкие сейчас двери делают, не то, что раньше. Что? Почему Петечка кричал? Да у него в кружке чай закончился. Эти парнокопытные. Такие впечатлительные. Все на стрессе.
-- Ну что ж, Сергей Александрович. Вы меня не разочаровали, -- лилейно улыбаясь, тихо проговорил мне Белов. – Как я и предполагал, трудно нам будет с Вами. Добро пожаловать к нам в штат. Работайте. А я буду за Вами изредка присматривать. А если что захотите мне рассказать – мой кабинет всегда открыт для Вас. Милости просим. Ух.. Ну что ж это я?.. Время идти на обед. Вы тоже ходите в нашу столовую?... Ну вот и замечательно. Там и увидимся, если что. Приятного аппетита.
Я попрощался и вышел. На обед я в тот день не пошёл. Наверно, аппетита не было.
* * *
В приёмной Вятлова было людно. Когда я вошёл, Марина, приподнявшись из-за стойки, отчитывала кого-то из сотрудников, за то, что он сел на диван в грязной одежде.
-- Да это у меня куртка после работ в бассейне такая, -- неловко оправдывался непутёвый сотрудник, в котором я тут же узнал одного из зоотехников поведенческого отдела, пытавшегося давеча накормить гидру касторовым маслом.
-- А мне всё равно, в бассейне тебе куртку измазали, или ты на ней с земляных горок катался – встань с дивана! – грозно прикрикнула Марина.
Недовольный сотрудник обиженно поднялся и прислонился спиной к косяку в проёме двери, отчего на косяке тотчас же образовался тёмный грязный след.
-- Так. Снимай куртку! – строго приказала Марина, и зоотехник начал разоблачаться. – А теперь сворачивай её и клади вот сюда, под вешалку, -- она указала пальцем куда.
-- Я её и повесить могу, -- упрямо заметил зоотехник.
-- Я тебя повешу, -- с угрозой проговорила секретарь и сверкнула своими строгими красивыми глазами. – Чтобы потом вся остальная одежда на вешалке не стала такой, как твоя куртка.
Непутёвый горе-сотрудник осторожно положил свёрнутую кульком куртку прямо под вешалку.
-- Вот. Теперь можете садиться, -- перешла на казённое «Вы» Марина. – Здравствуй, Сергей, -- это было уже сказано мне.
Я поздоровался. Кроме нас с Мариной и зоотехником, в приёмной сидело ещё человека три. Один из них был Мишка Солдин. Остальных двух я не знал.
Мы пожали с Михаилом друг другу руки.
-- Давно заседают? – спросил я его для проформы.
-- Да уже часа два, -- ответил тот. – Мякишев, уже час там речи толкает.
-- Кто такой? Ты не забывай: я только что вылупился из яйца – ничего ещё на этом свете не знаю.
-- Марина, у меня чай закончился, -- услышал я знакомый голос. Мимо меня со знакомой боевой кружкой, которая не причисляет себя к сообществу «looser», из угла процокал Петечка. Как я его не заметил при входе?
-- Петя! Вон чайник. Вон чай. Вон сахар. Подойди и налей. Чай, не маленький уже, -- раздражённо велела ему Марина.
-- Привет, Пётр, -- подмигнул я фавну.
-- Здравствуйте, -- чопорно ответил мне Петечка, важно наливая в кружку кипяток из чайника.
-- Мякишев Андрей Андреевич наш главный кадровик, -- продолжил беседу Солдин. -- Ты с ним мог видеться, когда устраивался на работу.
-- Не помню.
-- Ну, значит, не увиделись.
-- Это точно, брат. Тут только два варианта – либо виделись, либо не виделись. С двух раз обязательно отгадаешь, -- развёл руками я.
-- А ты, Сергей, можешь сразу же в кабинет