Поражённые Слоем, стр. 56

-- Владимир Константинович меня зовут, -- сообщил мне Белов, болезненно улыбнувшись. Он говорил тихим немного вкрадчивым голосом. – А Ваша фамилия, насколько я знаю, вовсе не Торнаул.

Я уселся на предложенный стул и полностью представился.

-- Знаю, знаю, -- поспешно закивал Владимир Константинович, листая открытую на столе папку. – Дата рождения, родился, жил, прописан, детсад, переведён, школа №820 города Москвы, учёба… ммм… тяга… биология, математика, физика, потом информатика, -- забормотал он. -- Занимался… так… музыка, хоровая студия в ДК… так… танцы бальные. Спортивные секции…. Ого… много секций, гимнастика…. Борьба… единоборства… ещё тут всякого…. но нигде ничего не достиг… Кружки… КЮБЗ… это что? Ах, да.. вспомнил… технические кружки, Клуб Юного Техника. Учёба в школе… ммм… средненько… хотя были успехи… Поступил… МАИ… при-мат… не доучился…. Преподавал… Программист… связь с военным заводом… угу… работа… ууу… какой длинный список учреждений и юр.лиц… хотя…. Это всё, как я понимаю, уход от налогов нанимающей конторы в 90-х-2000-х годах… Ооо… инженер по оргтехнике… Женился… так… двое детей… живёт… угу.. жена.. Полина Юрьевна… работает… ого… мать, отец… родственники… контакты… так… Владеет… на данный момент, машина, марка, госномер. Неоплаченных штрафов не имеет. Не судим, не привлекался, не состоял, не состоял, замечен не был… так… В информационной сети… соцсети… почти неактивен… форумы… угу… тут есть… Выходит в сеть с IP-адресов…. так… MAC-адреса устройств… так… увлечения… странно…

Он захлопнул папку и посмотрел на меня, сложив руки замком на ней.

-- Итак, почему же, всё-таки, Торнаул? – спросил он меня заискивающим голосом. И сам же ответил. – Понимаю, скорее всего, ник или прозвище в сети или в игре. Верно? Ну, пусть Торнаул, так Торнаул…

Я был немного огорошен осведомлённостью Большого Ока обо мне простом смертном, но нашёл в себе силы, судорожно сглотнул и просипел: -- «Угу, пусть Торнаул».

Белов посмотрел на меня изучающе и подбадривающе улыбнулся.

-- Как Вы вышли на наш НИИ? – заботливо спросил он. – Ах, да… Я читал отчёт Ворсова в базе – встреча на озере. А Вы там как, простите, оказались?

И он замолчал, уставившись на меня в ожидании.

Молчал и я, также внимательно его разглядывая.

-- Забыли? – участливо спросил он меня.

-- Ась? Вы меня всё-таки спрашиваете? – деланно удивился я. – А я думал, что Вы всё ещё сами с собой анализируете мою грешную жизнь. А у Вас там в этой самой Вашей книжечке об этом не написано?

-- Юморист? Это хорошо. В нашем НИИ без чувства юмора и без стрессоустойчивой системы никуда, -- благожелательно оскалился Белов. Но уж что-то очень не понравилась мне его эта благожелательность. Очевидно, он принял для себя обо мне какой-то вывод, не играющий в мою пользу. И я это почувствовал.

-- Я там прокатывал по красивым местам на внедорожнике. Обновлял воспоминания минувшего лета, которым мы были там с автоклубом «MyRexton».

-- Ах… Хобби… Ну да… И кого Вы первого увидели?

-- Двух бородатых мужиков, выталкивающих застрявший автобус.

-- Угу, припоминаю. А, скажите. Когда Вы впервые увидели Болотного Студня, какое было Ваше первое чувство?

-- Испугался. Принял его за крокодила.

-- Интересно. А удивления от встречи с неопознанным и неведомым науке существом у Вас не вызвало? – Белов перебирал в руках цанговый карандаш.

-- Вызвало. Но развитие современных технологий в кино и в компьютерных разработках, демонстрирующих в играх и Голивуд-фильмах различные сценарии появления монстров в нашей повседневной жизни, спасли мой впечатлительный мозг от нервного срыва.

-- Хорошо. А, может, его спасло то, что где-то Вы уже встречались ранее с такого рода представителями?

-- Да где же я их мог видеть ещё? Тёща у меня, вроде, не страшная. В зоопарк ходил, но там тоже, вроде, всё согласно общепринятой теории дарвинизма, наследственности и происхождения видов, -- удивился я.

-- Стало быть, раньше вы не открывали в себе способности к слоевидению? – вкрадчиво спросил Владимир Константинович.

-- Да я даже сейчас не уверен, что обладаю этим «слоевидением», -- честно признался я.

-- Вот как, -- с интересом откликнулся Белов. – И как же Вы для себя определяете окружение всех этих сказочных существ вокруг Вас?

-- Поистине непостижимы силы Господни, -- развёл руками в стороны я.

-- Я Вас понял, -- опять растянулся в болезненной улыбке Белов, покачивая головой. – И Вы уже даже были завербованы Ворсовым на помощь с, так скажем, транспортными услугами по доставке необычных пассажиров для проектов поведенческого отдела. И даже принимали участие в этой работе. Как неосмотрительно со стороны Ворсова! Какое нарушение правил. Вынужден признать, что в данном случае Олег Михайлович допустил ряд непозволительных вольностей и просчётов и уже был мной за это отсчитан. Вы же не проходили инструктаж. Вы могли пострадать. И я предлагал даже закрыть этот проект поведенческого отдела, как не вызывающий доверия и сомнительный. Но Владимир Сергеевич Вятлов очень просил за Ворсова и этот… весьма странный проект, в котором я лично, скажу Вам честно, не вижу никакого смысла. Но Владимир Сергеевич вместе с Базальтовым Дмитрием Захаровичем, непосредственным начальником Ворсова, доказывали мне в этом кабинете обратное, что проект нужный и имеет важнейшую роль для науки и слоевых исследований. Кто я такой, чтобы вставать на пути науки? -- и Владимир Константинович развёл в стороны сцепленные замком руки и виновато улыбнулся. – Я ведь в этом ничегошеньки не понимаю. Пришлось разрешить. Но с оговоркой, что впредь таких нарушений не возникнет.

Он опять взялся за цанговый карандаш, на котором сосредоточил своё внимание.

-- И ведь не зря я переживал за Вас, милый мой Сергей Александрович, -- продолжил он, искательно заглядывая мне как-то снизу в глаза, несмотря на то, что я сидел прямо и внимательно с интересом глядел на него. Его тихий голос, творил поистине удивительное гипнотизирующее действие. – Вы в тот же день наломали дров и подверглись жутчайшей опасности. При том трижды за ночь. И только Ваше невероятнейшее везение не позволило лишить нас с Вами нашей сегодняшней замечательнейшей встречи. Я всё верно вспоминаю?

-- Трижды? – удивился я.

-- Да, конечно, трижды. Как минимум… если об этом можно судить по отчётам в базе института. Во-первых, Вы встретились с, извините меня, Ночной Утробой в конце Вашего первого трудодня, или, простите, трудоночи. И как Вы умудрились остаться в живых, я до сих пор не понимаю. Это чуть ли не первый случай в практике таких встреч. А ведь её гнали! Её преследовали наши коллеги. И, безусловно бы,