Поражённые Слоем, стр. 5
Животное по-кошачьи ловко, несмотря на свои габариты, извернулось в воздухе, тем самым погасив падение и приземлившись на все четыре лапы.
«Ага, да ты, кажется, на цепи, - мелькнул у меня в мозгу, проблеск надежды «выжить сегодня». – На что же ты тогда бросаешься, пренебрегая при этом даже таким классным и вкусным «ай-да парнем», как я???»… И я стал вглядываться в темноту ещё более изощрённо. Но на сей раз я всматривался не столько в силуэт монстра, хотя не смотреть на него было неимоверно трудно, сколько в поисках того, кого это чудовище воспринимало куда более интересным или опасным, нежели меня. И вскоре, мне это, кажется, удалось.
Чуть поодаль, прямо перед монстром находился маленький шевелящийся силуэт. Немного ещё попыток всмотреться да фантазии, и я, наконец, понял, не веря своим глазам, что это, похоже, никто иной, как гном, держащий в руках то ли острый сук, то ли заточенную рогатину или острогу. Меня поразило, как столь маленькое существо настолько отважно, что осмеливается противостоять тому, кому достаточно просто махнуть лапой, чтобы размозжить гнома в лепёшку. И хоть тварь, очевидно, находится на цепи, но всё же дотянуться до гнома той же лапой или, сделав рывок вперёд, клацнув челюстями, представлялось мне весьма вероятным. Неужели зверь пасует перед воинственностью маленького героя и острой палкой в его руках?... Мне стало стыдно за своё малодушие. Стыдно до слёз. Но ничего я не мог поделать и заставить себя двинуться на помощь к храбрецу.
И вдруг, вспыхнул яркий свет, мгновенно ослепив меня, и, очевидно, всех остальных участников драмы. Я догадался, что, похоже, кто-то из института, наконец-то, поспешил к нам на помощь, подтянув мощные прожекторы.
Когда я снова обрёл способность видеть, на сей раз после смены тьмы на свет, прикрываясь рукой от ярких лучей прожекторов, то смог в подробностях разглядеть всё вокруг, что до этого было сокрыто темнотой. Зверь был, действительно, огромен, выше многих лошадей в холке. Тело его по пропорциям и грации походило на кошачье. В своё время я активно увлекался биологией, поэтому с гордостью находил, что благодаря кругозору в этой области могу находить общие черты среди животных. Так в данном животном я смог отметить что-то от ирбиса или тигра. Но вот лапы заканчивались и выглядели как у волка – мощные, крепкие, широкие, прекрасно приспособленные для рытья или долгого бега с невтягивающимися когтями. Что же касается головы, то она походила больше на волчью, но что-то в ней было также и от медведя, и от африканской пятнистой гиены, только была та голова во много раз больше по размеру.
Животное всё было покрыто пышным пушистым мехом, сверху серого, дымчатого раскраса, снизу белого. По спине проходили чёрные пятна. По типу раскраски, зверь напомнил мне всё того же снежного барса.
К моему ужасу из пасти зверя действительно свисало тело гнома, рваными клочьями одежды нанизанное на огромадные, как рога молодого быка, клыки.
Чудовище было ослеплено ярким светом, оно мучительно жмурило глаза и пыталось втянуть ощетинившуюся челюстями голову в плечи и одновременно трясти мордой, чтобы стряхнуть и избавиться от внезапного внешнего раздражителя. Несчастная добыча трепыхалась, раскачиваясь в такт потряхивания головы монстра. Хищник зло угрожающе низко рычал, демонстрируя в чудовищном оскале огромные два зубных ряда, ознаменованные четырьмя торчащими в разные стороны из передней части морды ужасающих размеров по величине и толщине кинжаловидных рогоподобных клыка, которые всё снова и снова притягивали и завораживали своим видом мой взор.
Внезапно, зверь выпустил из пасти тело гнома, а, может, просто порвались остатки лохмотьев, которыми оно висело на клыках, после чего, тело бесшумно рухнуло в снег. Страшный гигант пятился назад, поджимая под себя пышный и длинный хвост, опять же напоминающий ирбисовый.
Напротив чудовища я увидел несколько людей. Кто-то из них держали в руках огромные переносные фонари-прожекторы. У кого-то были в руках то ли багры, то ли копья. Одного из них я узнал – это был знакомый мне учёный Андрей Куров. В руках он держал какую-то чудаковатую толстую метровую то ли глиняную палку, то ли очень толстую трость со странным чешуйчатым узорным покрытием – я не разобрал. Был тут и Андрей Петрович Смолин – муж Марины с большой совковой лопатой наперевес. Он был воинственно напряжён и как-то странно вращал головой во все стороны, как будто высматривал кого-то вокруг.
Неподалёку от подоспевших институтских сотрудников на утоптанном снегу стоял давешний герой-гном. Я видел под углом его со спины, но напряжённая, готовая к атаке и прыжку вперёд поза этого бойца, ощетинившегося остро-обломанным суком, вызвала у меня ещё более уважения к смельчаку. Даже сейчас, когда подоспела помощь, отважный коротыш всё в той же боевой позе продолжал осторожно наступать вперёд, стараясь добраться до тела пострадавшего товарища и, очевидно, вытащить его из зоны досягаемости зверя.
Тем временем, зверюга, отступая, упёрлась задом в дерево, видно, ощутив себя в западне, ощерила громадную пасть (о ужас, я не видел ничего более огромного – кажется, туда мог поместиться взрослый человек целиком), и испустила тот же самый жутчайший рык, закладывающий уши рядом стоящих, который, наверняка, должен быть услышан в районе несколько десятков километров в округе. Все, как мне показалось – уж я-то точно, пригнулись или присели от неожиданности и испуга. А зверь, загнанный в угол, приготовившийся к обороне насмерть, внезапно заметил давешнего гнома с суком, почти добравшегося до тела своего сородича. Ярость от того, что оставленная только что добыча на снегу сейчас достанется другому и ускользнёт, отразилась мгновенно в эмоциях монстра. Он низко взревел и, стремительно рванувшись вперёд, прыгнул на маленького гнома.
Тут же раздался глухой хлопок, какой издаёт пробка, взрывоподобно вылетающая из бутылки с шампанским. Уже в полёте, как мне показалось, хищник застыл в том же состоянии, в котором изогнулся в начале прыжка, и уже без единого движения, как замороженный, не меняя позы, в которой он был застигнут в воздухе, огромной тяжеленной тушей тварь рухнула с высоты на двух маленьких гномов.
Я никак не мог понять, что произошло. Потом заметил трость-дубину в руках Курова, сжимаемую им как ружьё, из которой шёл странный желтоватый пар, и не без основания связал эти факторы событий между собой.
Тут все