Поражённые Слоем, стр. 4
Мгновенно, как вода, прорвавшая по весне паводком плотину, вся толпа гномов разом в панике ломанулась по сугробам парка к ангару, в вихрях снега промчав по освещённой луной поляне. Да что там «вся толпа» – мы сами с наконец поднявшимся Петенькой чуть не втопили в указанном направлении.
Не дожидаясь результатов исполнения приказа, а точнее, не без основания с полной уверенностью, что он будет выполнен, Марина, так же, не взглянув на нас с Петенькой, с каменным лицом развернулась и скрылась в приёмной.
Мы с фавном, посрамлённые и со смешанными чувствами уроненного авторитета и радостью спасения, ошарашенно проводили её взглядами и переглянулись.
– Вот эта женщина! – восторженно прошептал Петька.
Я утвердительно кивнул в ответ.
– Моя Королева! – добавил фавн и, прихрамывая, рванув за дверь, благоговейно скрылся вслед за секретарём.
Я всё ещё не мог отойти от произошедшего. Несмотря на мороз, холода пока не ощущал. Наверное, от волнения и удивления. Всё ещё стоя на крыльце, я в лунном свете смотрел вслед, как толпы гномов уже перепахав своими коротенькими ножками отделяющие нас от ангара сугробы паркового пространства, скрываются в темноте деревьев, растущих вокруг ангара. Вот кто-то, очевидно, из сотрудников института, встречая карапузов, открыл для них дверь и включил в ангаре свет, тонкой полоской высветивший на снегу передние ряды особо шустрых из гномов, достигших нового «места расположения» - невесело усмехнулся я.
Как, вдруг, что-то произошло…
Ещё не успели передние ряды гномов забежать в ангар, как там, в темноте, где оставалась ещё основная масса переквартируемой толпы, раздались душераздирающие вопли – и в ту же секунду из темноты обратно на меня стали выбегать гномы. Они бежали врассыпную и, явно, были в панике. Некоторые из них что-то беспрестанно кричали.
– Что случилось? – крикнул я, спрыгивая с крыльца навстречу бегущим.
– Снежник! Дурня сожрал снежник! – крикнул пробегающий рядом гном.
Я побежал, увязая в сугробах, в сторону, где всё происходило, ничего не поняв из сказанного, овладеваемый начинающим возникать страхом, основанном на нехорошем предчувствии.
Уже пробежав освещённую луной зону, я вдруг услышал из темноты впереди себя громкое низкое почти утробное рычание, как будто там впереди находился ОЧЕНЬ крупный, невидимый пока мне зверь. У меня кровь застыла в жилах от услышанного. Это было что-то страшное, глубокое, архаичное, чем-то напоминающее глухой львиный рык. Во всяком случае, существо, если это было существо, которое издавало подобное рычание, явно имело голосовой аппарат, схожий с голосовым аппаратом у услышанных мной в зоопарке львов или тигров. Одно это уже послужило причиной для меня «встать как вкопанный». Не знаю, но, вряд ли, найдётся большое количество людей, психологически способных заставить себя бежать к источнику этих, всё снова и снова накатывающих на тебя, звуковых волн, которые, похоже, проникая в тебя, интерферируют внутри с возрастающей силой, вызывая дрожь, порождённую даже не столько или не только страхом, сколько обычным глубоким, низкочастотным волновым эффектом.
Клеймя себя в душе дураком, я пригнулся к сугробам и начал красться в направлении, накатывающего из темноты рыка. Пересёкши границу света и тьмы, в первые секунды я почувствовал себя ослеплённым и вдвойне беспомощным. Кругом была сплошная темень. Рык повторялся всё вновь и вновь. На сей раз совсем уже рядом. Я, инстинктивно сжавшись, весь в страхе подобрался. Мне с ужасом мнилось, что кто-то огромный и невидимый нападает из темноты и вцепляется в меня.
Очевидно, из-за моего стрессового состояния, страха неизвестности и чрезвычайно сильного желания обрести вновь зрение, глаза начали постепенно, но всё же более оперативно, чем при обычных условиях, привыкать к темноте. Вскоре, я даже начал различать вокруг себя различные фрагменты окружающей действительности.
Так, например, первое, что я различил, были силуэты голых стволов тесно растущих деревьев и снег у их подножия. Затем, я, ориентируясь больше по страшному рычанию, выделил для себя его источник. А выделив, не поверил своим глазам, списывая, скорее, на темноту, чем на увиденное. Рык исходил от серого колышущегося пятна метрах в десяти от меня. Неестественным были габариты этого существа. По моим прикидкам оно превышало все мыслимые размеры современных наземных хищников, так как было ростом, примерно, с огромную очень рослую лошадь или с небольшого слона. Зверь повернул ко мне голову, и его глаза сверкнули зелёным отблеском на высоте порядка двух метров от снежной поверхности, а расстояние между глазами подразумевало до полуметра. Даже при таких габаритах голова показалась мне сначала непропорционально большого размера, когда, приглядевшись, я понял, что из пасти зверя свисает что-то громоздкое. Подсознательно я догадывался, и вместе с тем боялся догадаться и признаться себе, что это может быть тело гнома. Вокруг чёрного силуэта головы зверя царило что-то странное, казалось жуткое какое-то бордовое не то марево, не то какая-то коллоидная взвесь в воздухе, похожая окрасом на кровь, зловеще подсвечивающая ореолом контур этой чудовищной башки монстра. Рёв животного перешёл на угрожающее утробное рычание, клокочущее где-то внутри этой жуткой головы и напоминающее по тембру и громкости звук подгазовающего трактора «Кировец».
Когда этот монстр посмотрел в мою сторону, я испуганно юркнул за ближайшее дерево, умом понимая, что данная преграда является больше психологической, нежели практической. «Эх! Зачем! Ну зачем я попёрся сюда?!» – клеймила меня моя доминирующая малодушная половина. – Ведь ничего здесь сделать я не мог изначально. Было ясно, что в случае нападения какой-то твари – помочь я не смогу – без оружия, то уж точно. Я, действительно, верил, что: «…уж с оружием я бы не оплошал бы», – уверял я себя, лишь бы оправдать причину своего малодушия. «Хотя, нет! Да даже если бы оно у меня было – я не воин! Всем должны заниматься специально обученные люди, и специальные службы!!!» – бормотал я, как молитву, дрожа из-за дерева.
Я чётко представил, как вот сейчас тварь в полпрыжка окажется за моим деревом, которое, как мне на тот момент показалось, она может просто перекусить, если наклонит головы набок, и на которое мне даже не успеть забраться, если что; и с одного удара лапы или клацаньем пасти существо убьёт и расплющит меня.
И вместе с этим, я прекрасно понимал, что не прийти сюда я не мог. Просто по-человечески. Будь проклята эта никчёмная бездушная моральная шаблонная выдумка – Совесть!... При всём при этом подсознательно мучил вопрос, почему тварь, получив свою добычу, по-прежнему находилась здесь, а не умчалась куда-то в чащобу, расправляться с ней.
Ответа на это у меня