Поражённые Слоем, стр. 25

У меня сложилось мнение, что мы с инспектором видим совершенно разную картинку.

Опасаясь, что карапузы сейчас перезреют и просто рванут у меня в машине, забрызгав салон, я захлопнул дверцу с хлопком, давая полицейскому понять, что аудиенция закончена.

– Ничего, – сказал я ему в утешение. – Дупло в полене даже лучше – как-нибудь обыграю. Может быть, вырежу действующую модельку унитаза 1:32.

Когда я ехал уже по МКАДу, то спросил отдувающихся сзади гномов – верно ли, что они пыжились, чтобы стать незаметными для полицейского?

– Да, – тяжело дыша, ответил мне второй гном. – Мы маскировались.

– А почему тогда я вас видел? – спросил я.

– Значит, ты с нами начинаешь сживаться, – неуверенно проговорил гном. – Но, вообще, это редко. Обычно, мы сами решаем, кому показываться, кому нет.

Глядя в салон через зеркало заднего вида и наблюдая, как они тяжело дышат, я поинтересовался, не открыть ли им окошко, чтобы дышалось чуть-чуть посвободнее? Тут же все гномы принялись на разные голоса ныть, что им душно, и они хотят «открыть окошко».

Я приспустил стекло, обозначив маленькую щель.

Спустя какие-нибудь три минуты, как гномы, которые уже сообразили, что я наблюдаю их в салоне через зеркало заднего вида, прилепленное на лобовом стекле, принялись показно ёжиться, дрожать и растирать себя ладошками, демонстрируя, насколько им холодно. Пришлось окошко закрыть.

Справился, как же мне различать гномов по именам. Гнома, который первым залез в салон, звали Сполитан. Среди товарищей он пользовался если и не авторитетом, то уж уважением, точно. Гнома-паникёра звали Савелий. Гнома, который был забракован инспектором, звали Константин Андреевич. Того, кто прятался на детском кресле под моей курткой – Пехоркой, а пятого – звали загадочно: Пафнутий.

«Как же это я умудрился быть втянутым во всё это?» – задумался я, перебирая в памяти события недавних дней…

* * *

Втянут во все эти события я оказался, сравнительно, недавно, когда я в начале зимы смотался в район деревни Воре-Богородское, куда ездил минувшим летом в составе внедорожного «Рекстон-Клуба» среди своих друзей – таких же повёрнутых фанатов бездорожья.

Решив освежить память, на сей раз зимой, я поехал туда в гордом одиночестве. Снег на тот момент уже обильно покрыл и укутал эти места искрящимися толстыми белыми покрывалами. Мороз-кузнец сковал небольшие озёра этого края в блестящие ледяные панцири, несмотря на обилие питающих и впадающих в них ключей. Я ехал по известной мне ранее накатанной просечной грунтовке, на сей раз также сплошь занесённой снегом.

Доехав до второго по пути от деревни лесного озера, я натолкнулся на завязший в снегу автобус «ПАЗ» с заклеенными пассажирскими окнами. Возле машины суетились двое мужчин. Один, крепкий чернобородый мужик в военном камуфляже держал в правой руке топор, а левой рукой подкладывал только что срубленный лапник под колёса автобуса, приминая ветки ногой. Второй же, краснолицый с узкими плечами, закутанный в куртку-«Аляску» с натянутым по брови капюшоном, был вооружён лопатой и расчищал вокруг колёс «Паза» снег.

По мне, так этим лапником лучше было бы автобус до весны по крышу закидать – пользы бы больше было: автобус был на летней резине и засел на совесть. Увидев меня, оба человека радостно замахали руками.

Я не стал делиться с ними удивлением по подводу того, что занесло пусть и небольшой, но всё-таки автобус в такие дебри. Предположил, что сюда у него просто перенесена новая автобусная остановка, скажем, «Неотпускай-Озеро». (Самый лучший способ разрешить свои сомнения – это придумать хоть какое-нибудь объяснение и больше к вопросу не возвращаться). А просто, развернувшись, достал рывковый трос – «динамическую стропу на 9 тонн», который мы закрепили шаклами одной стороной к петле под моей машиной, а второй стороной через приваренную снизу к «Пазу» петлю под передним бампером.

Бородач забрался в салон автобуса. Краснолицый остался на улице – управлять процессом – махать руками и что-то бестолково кричать. Я, врубив пониженный ряд, медленно начал тянуть «Паз» вперёд. С первого раза стронуть засевшую машину с места – не удалось.

Пришлось отъехать назад и сильно дёрнуть с разгону – динамическая стропа растянулась и начала отрабатывать – автобус дёрнулся, вышел из ямы и застрял на следующей. Стало ясно, что самостоятельно завершить весь маршрутный рейс без троса, автобусу не суждено... Пришлось тянуть его за собой метров триста до самого выезда на сносную грунтовку с укатанным снегом.

Я мрачно расценивал перспективу тащить автобус на тросу весь маршрутный круг и понимал, что не готов на такую жертву, сокрушаясь хотя бы потому, что ещё не успел разжиться таким замечательным устройством, чтобы объявлять остановки.

«Для пятитонного автобуса стропу бы взять помощнее, – подумал я. – Но, конечно, если бы можно было так выбирать, то я выбираю трактор».

Пока отцеплялись – разговорились. Бородатого звали Алексей, Краснолицего – Михаил. Оказывается, они любуются тут красотами зимнего озера уже часа четыре. Я удивился – почему за столько времени не сходили за трактором, благо до деревни и до дороги – не так уж и далеко. Но на данный вопрос, Алексей смутился и не нашёл что ответить, а Михаил, в сердцах воскликнул: «Сходили бы, если бы не…»… И мрачно посмотрел в сторону.

И тут у Алексея зазвонил телефон.

– Да…, – заговорил он в трубку. – Всё уже. Тут подъехал один – вытянули… Это не тягач… Ладно… Хорошо… Да… Вроде, адекватный… Нет… Да… Да… Хорошо, попробую…

– Слушай, Сергей, – обратился он ко мне, когда положил трубку. – Тут вот какое дело. Рядом у нас ещё машина застряла – полноприводный грузовой «Соболь», с другой стороны озера в снегу. Поможешь? Я с тобой на твоей поеду – покажу дорогу.

– Чего же не помочь? Соболь – не бегемот. Снег – не болото. Корней Иванович ещё давно на сей случай инструкцию составил. Глядишь, вытянем.

Когда мы с Алексеем подъехали, «Соболь», пока буксовал, уже успел нашлифовать себе целые ледяные впадины под каждым колесом. Для грузоподъёмности в тонну он был явно перегружен – задние колёса и рессоры заметно просели. Из крытого кузова, из-под брезентового полога шёл пар. Пар шёл и из-под приоткрытого капота, в котором ковырялся рыжебородый человек в стеганной телогрейке. От телогрейки тоже шёл пар.

– Это Рафик, – показал мне на рыжебородого Алексей. – О, а это – Олег! – радостно воскликнул он, показывая на появившегося из-за «Соболя» человека в очках.

Олег сразу же направился ко мне с протянутой рукой. – Спасибо Вам, – искренно улыбаясь и пожимая руку, проговорил он.