Поражённые Слоем, стр. 21
«Нормально, – пробормотал я. – Отсиженная спина и опалённый зад – прекрасный отдых на природе».
Я бросил взгляд за окно, и, чертыхнувшись, подскочил на обожжённом заду, отчего чертыхнулся вновь, на сей раз от боли. За окном в терпеливом ожидании стояли две огромных фигуры. Два великана молчаливо таращились на меня желтоватыми круглыми глазами через стекло двери. В ночи, на границе с лесом, спросонья, это выглядело жутко.
Совладав с собой, я открыл дверь, и на сей раз после перегрева в «Рексе», духоты и вони на меня дохнуло благодатной морозной свежестью. Я с наслаждением вздохнул грудью воздух и почувствовал чарующий запах зимнего леса. Я спрыгнул в снег рядом с «кнухталгами». Они молчаливо отодвинулись, давая мне возможность потянуться и распрямить спину. Снегопад поутих. В воздухе, плавно кружась и покачиваясь, падали редкие крупные снежные хлопья. «Дело к потеплению», – почему-то пришло мне на ум. Я поднял взор вверх. Здесь, вдали от города и его ярких ночных огней, в чистом морозном небе мне открылись мириады звёзд и созвездий, которых я никогда не видел. Да я даже в планетарии не видел такой небесной картины. Это не могло быть естественно. И я покосился на «кнухталгов», возвышающихся рядом с собой, не без основания подозревая их.
Это было чудесно.
Но. Надо было ехать. Меня деликатно и терпеливо ждали.
– Едем? – спросил я обоих великанов. – Вы поедете вдвоём? – добавил я, осознавая, что брать второго было бы не по правилам.
– Нет, – ответил один из «кнухталгов». Я полагаю, что это был «мой» кнухталг. – Я – еду. Он – остаётся.
Всё было сказано на редкость просто и корректно. Я кивнул и в тон ему молча показал на открытую пассажирскую дверь. Ответивший мне великан опять стал медленно сгибаться и съёживаться. Такой завидной гибкости никак не предполагалось при стороннем взгляде на его комплекцию. Второй его «близнец» так и остался стоять рядом с машиной и наблюдать за нами, пока я закрывал дверь за своим вновь обретённым пассажиром.
Запрыгнув на водительское сидение, я попытался тронуться, и обнаружил, что задние колёса «Рекстона» буксуют, оба оказавшись одновременно свешенными в какой-то канаве, очевидно, мелиоративного значения, на границе между полем и лесом. Возможно, пока «Рекстон» стоял, он прогрел под собой снег, и задний мост ушёл глубоко в канаву.
Я уже хотел было вылезать за лопатой. Но тут, задняя часть машины приподнялась, и машина сама продвинулась вперёд. Какая-то мощная несокрушимая сила подняла зад «Рекса» и толкала вперёд по сугробам двух-с-половиной-тонный вес. Я от испуга с силой нажал на тормоз, хотя машина и так стояла на паркинге, и перемещение явно от неё не зависело. Тем не менее, движение прекратилось. Я пулей выкатился со своего сидения в снег и, поражённый, увидел висящие в воздухе заднюю часть и задние колёса моего авто, а позади стоящего кнухталга, который подсунул свои руки под днище машины.
«Сейчас погнёт внизу всё, что можно», – не находя в себе силы удивляться, испугано подумал я. Но, подбежав, насколько быстро позволяли сугробы, к живому домкрату и заглянув под машину, я с удивлением и с облегчением обнаружил, что «руки» кнухталга держат на весу зад машины нежно и исключительно под каркас рамы внедорожника.
– Спасибо! – крикнул я неожиданному помощнику, махнув приветственно рукой.
Тут же зад моей машины брякнулся в снег, брошенный с высоты почти в метр, и мощные усиленные жёсткие пружины с амортизаторами, жалобно хрякнув, дважды отработали этот «бряк» – рука кнухталга с готовностью махала мне в ответ на приветствие.
«В следующий раз надо быть сдержанней в своих эмоциях», – отругал я себя, запрыгивая в кабину.
Пристегнувшись, я развернул «Рекса» и, высунув в окно и помахав благодарственно рукой ещё раз оставшемуся великану, покатил по полю назад к шоссе. В боковое зеркальце и зеркало заднего вида я попытался увидеть того, кому махал, но сзади уже никого не было.
Когда мы выбрались на шоссе и покатили дальше, я украдкой скосил глаза вправо - рядом со мной деликатно сидел мой пассажир, «кнухталг», положив одну левую руку поверх крепко сведённых высоко задранных коленей, а правой держась за рукоятку у себя над головой.
Через десять минут я уже останавливался в лесном массиве около Солнечной поляны, не доезжая до Пестово, на острове между тремя водохранилищами и Каналом имени Москвы. Место было мне знакомо. Я ездил здесь рядом в Жостово с ребятами из своего любимого автоклуба «Jeep4x4Club».
Когда я открыл Ему дверь, мой молчаливый сотоварищ по путешествию шагнул в снег, на ходу разложившись и опять возвышаясь надо мной в два моих роста. Он повернулся ко мне и с высоты посмотрел на меня своими жуткими жёлтыми светящимися глазами. Над нами разводили свои руки размашистые сосны, как бы пряча звёздное небо от моего взора.
– Ну, давай. Осторожней тут, – неизвестно зачем добавил я. Он так же смотрел на меня и ничего не говорил. Не зная, что ещё добавить, я махнул рукой и прыгнул в машину.
Когда я отъезжал, он всё ещё стоял в лесу и смотрел мне в след.
Я позвонил Олегу.
Олег обрадовался моему звонку.
– О, Вы…
– «Ты» – поправил я.
– Вы… Ты уже освободился? – воскликнул он. – Ну как прошла первая поездка? Не «очень» для тебя было для первого раза?
– Нормально, – чуть помедлив с ответом, отозвался я, прикидывая, останутся ли следы на пассажирском сидении, и выветрится ли запах до утра, когда надо будет везти детей в школу.
– Тогда вот ещё какая вещь, Сергей – у нас не хватает народу. Рафик не успевает. Ты не мог бы помочь перевезти ещё одну пёструю компанию у самого МКАДа?
– Компанию? – испугался я. – Боюсь, ещё трёх таких, и мой внедор превратится в плоский гоночный болид, еле волочащий колёса.
– Да неет, – Олег рассмеялся. – Эти и вшестером тебе целого заднего сидения не займут. Только вот что. Ни в коем случае, не слушай их. Не ведись на разговоры и провокации. Да… и не позволяй вольностей, а то на шею сядут. Короче, построже с ними. И всё по памятке, которую ты читал. Готов?
– Я не успел переделать свой кэб в автозак, чтобы транспортировать твою компанию в сохранности от моего праведного гнева, – проворчал я. – Ладно, диктуй адрес.
* * *
Спустя два часа я был на месте. Мне пришлось изрядно повозиться, прежде чем оказаться под самым сердцем