Поражённые Слоем, стр. 12

– Ну да – и сам себя посадил на цепь, – ехидно отметил Зубарь.

– Вот только давайте этого не будем, – кисло огрызнулся Васильев. – Мы прекрасно понимаем, что был ещё кто-то, кто привязал его к дереву…

– Следов которого тоже видно не было вокруг? – с интересом спросил Вятлов.

– Ну не знаю, – Васильеву была неприятна роль оправдывающегося. – Мы не обращали внимания на другие следы. Там всё было вытоптано гномами.

– СТОП! – воскликнул Куров так, что все тут же замолкли и повернулись к нему. – Так что, они бегали вокруг снежника и не видели его?!

– Получается, что так, – развёл руками Макс.

– Чёрта с два! – воскликнул Андрюха, вскакивая и направляясь к выходу. – Быстрее туда, посмотрим следы. Позвоните кому-нибудь с прожекторами – пусть подтянутся.

– Бесполезно, Андрей, – тихо сказал Вятлов и жестом остановил Курова в дверном проёме, приглашая его закрыть дверь в кабинет и вернуться на место. – На улице уже так метёт, что там не найти даже следов от бульдозера. Кстати, что за чертовщина – на небе не было ни облачка – ясная лунно-звёздная ночь. И тут такое ненастье.

– А если представить, что его привели на цепи и посадили на неё? – оживился Васильев.

Зубарь сочувственно посмотрел на него : – Понятное дело, что его КТО-ТО посадил. Вопрос возникает только – почему нет следов этой волчары?

– Ну, чего тут думать – тот кто привёл, двигался здесь, а вёл снежника по Слою, – предположил Васильев.

– Вы работаете у нас уже чёрт-е знает сколько, а до сих пор потрясаете своей неосведомлённостью исследований НИИ. Невозможно вести кого-то в Слое, находясь при этом вне его.

– Так что же, получается, он передвигался вместе со снежником? – удивлённо протянул Карохин.

– Тоже не получится, тогда ему надо было бы как-то цепь на нём застегнуть, а мы-то с вами знаем, что цепь в Слое быть не могла.

Все задумчиво помолчали.

– Кто-нибудь ещё что-нибудь заметил? – спросил Вятлов, в который раз обводя всех взглядом.

Никто, из тех, кто там был, ничего не мог вспомнить .

– А Вы, Сергей, – Владимир Сергеевич обратился напрямую ко мне, и все разом повернулись ко мне, заставив смутиться. – Вы ничего не видели?... Не стесняйтесь – расскажите, как Вы там оказались, по порядку. Сергей-Торнаул у нас водитель по приглашению, видит Слой, и уже успел реализовать там удивительные контакты, – дипломатично представил меня Вятлов собравшимся. – Говорите, Сергей.

Я чувствовал себя неловко. Сначала запинаясь, но видя молчаливое внимание со стороны слушателей, всё более увлекаясь, я рассказал, как мы вышли с Петечкой отправлять гномов в ангар. Как мы были обстреляны снежками, а когда речь дошла о Марине, положившей конец этому безобразию, все безобидно рассмеялись.

– Дааа… Наша Маринка полком кентавров командовать может, – веселясь, заметил Зубарь.

Я продолжил рассказ о том, как услышал вопль и побежал на него по снегу навстречу убегающим от места происшествия гномам. Когда же речь дошла до моего укрывательства за деревом и об увиденном герое-гноме и страшном монстре в темноте, Вятлов и остальные заметно оживились.

– Вы уверены, что вокруг головы было красное марево? – уточняюще переспросил меня Владимир Сергеевич.

– Так мне показалось, – неуверенно начал я.

На лицах всех, кроме Васильева, отразилось удовлетворение и догадка.

– Морок. – Вот как снежника привели сюда, – убеждённо подытожил Куров, сложив руки на груди и откидываясь на стуле.

– Похоже на то, – подтвердил Зубарь. – Но на самом деле это ответ только на вопрос: «Что заставило снежника оказаться здесь?». Но вовсе не отвечает на вопрос : «Как?» и «Зачем?». Давайте представим, что НЕКТО, навёл морок на снежника. Замечу, нам, фактически, ничего не известно про снежников. В том числе и их устойчивость к мороку. Так вот, НЕКТО, погружается в Слой и под воздействием морока ведёт с собой ведомого снежника куда надо. Далее, выходит с ним из Слоя, и начинает привязывать его к цепи посредством головы гидры. Всё тонко. Но. Непонятно: «Зачем?»; и «Как этот НЕКТО может свободно заходить в Слой, перемещаться в нём, а после выходить наружу в наш мир и перемещаться уже там, вернее, здесь?». И что это за существо, умеющее погружаться в Слой, и при этом быть вполне полноценным членом нашего мира?

– Это с чего Вы взяли? – буркнул Васильев.

– Да просто этот НЕКТО прекрасно оперирует с тяжёлой якорной – я, повторюсь – якорной(!) цепью, – охотно принялся объяснять Зубарь. – Один из моих парней-физиков, Кучин Димка, который был там, сделал ряд снимков на свой телефон, в которых описал по моей просьбе цепь и гравировку на её конце. – Это цепь, на которой помимо клейма «нижегородского завода «Красный Якорь», была с пометка «U2», - вторая категория прочности, очевидно, легированная сталь. Калибр цепи, если Димка правильно взял ракурс, порядка 22-26 мм. Соотношение между толщиной прута и звеном цепи – соблюдено. Звенья с контрофорсами – специальными перемычками для прочности. Кучин отцеплял цепь от ствола. По его словам, конец цепи был не привязан, а обмотан вокруг дерева, а звенья свинчены болтовым соединением. На конце цепи Кучин обратил внимание на одно звено, покрашенное красной краской. Это говорит о том, что данный кусок цепи был, или был изначально, равен ровно двадцати метрам. При среднем весе такой цепи порядка 200 – 250 кг и рабочей нагрузочной массы от двадцати тонн, можно попытаться представить себе возможности этого человека, который незаметно доставил туда эту цепь. Скорее, человек имеет или имел отношение к флоту.

Никто не стал спрашивать Зубаря, откуда он сам знает всё это. Просто за многие годы в НИИ все привыкли, что этот бандитского вида дедок, напоминающий откинувшегося, а после отдыхающего на пенсии уважаемого вора в законе, почти всегда прав. Это достигалось при помощи поистине энциклопедических знаний Сергея Викторовича. Казалось, он знает всё, в любой области и обо всём. К нему приходили советоваться и биологи, и химики, и биохимики, и генные инженеры. Физиологи, этологи, социологи, я уж не говорю о физиках, техниках и даже системных администраторах – все приходили к нему за советом, и почти всегда , были в очередной раз поражены, насколько этот человек может быть всеведущ даже в таких, как им всем казалось, узкоспециализированных специальностях и областях знаний, как их собственные.

– Во всяком случае, это объясняет, почему мы