Совершенно секретно, стр. 8

он почаще меня «касался». Теперь мне уже и самой хотелось, чтобы весь этот богатый урожай арбузов и персиков, поскорее отдать в чьи-либо надёжные руки, чтобы всё это богатство, складировать где-нибудь в тёплом и уютном месте и, когда Вадик, поборов свою нерешимость, наконец-то заговорил о свадьбе, я уже была совсем не против. Для виду я, конечно, немного поломалась, но согласилась. Свадьбу мы сыграли, как только я получила диплом.

А вот тоже интересные фотографии. Это мы в нашей комнате, в общаге. А кто это снимал, интересно? Нет, не помню уже. Ну, Машка, как всегда, ноги задрала, трусы свои демонстрирует. Кому они нафик нужны, кроме неё самой, или она собралась эти фото своим поклонникам дарить? Села, блин, дура, кино всем своё показывает! Ладно, память всё-таки. А это девки балуются. Какой-то праздник был, набухались и давай фоткаться в непристойном виде. Надька на Катю залезла и… чего? Только сейчас рассмотрела. Ну, сучки, ну дают! Теперь понятно чего они так часто в душевую бегали. Лучше бы уже в комнате дрочили друг дружке, а то в душевой! Там дырок в стене больше чем в решете, а через стенку мужская душевая. Я вспомнила, как мы с мамой в бане были и одна тётка вдруг вопить начала: ‒ «Там чей-то глаз! Там чей-то глаз!» А мамина подруга говорит: ‒ «Жаль что не кукан!» Подошла к тому месту и давай задницей крутить. После этого все почему-то полюбили мыться именно в том месте. А женщины говорили: ‒ «Снести бы нахер эту стенку, всем бы от этого только лучше стало!»

А это Сашка. Он мне подарил свою фотку. Я и не просила его, а он у меня мою выпросил, а взамен свою дал. Бегал всё за мной, как ненормальный. Мне тогда и Вадима хватало с его ухаживаниями, а тут ещё он, хоть сбегай куда подальше. Не успею я в комнату зайти, а тут и Сашка в гости прётся. Ни переодеться не даст, ни заниматься, сядет, вылупится на меня и сидит, тихо радуется.

‒ Саша, выйди, пожалуйста, мне переодеться нужно! ‒ не один раз просила я его, а он:

‒ Я глаза закрою, смотреть не буду!

Придурок, так я ему и поверила! Он их ещё шире откроет! Приходилось переодеваться при нём, делая вид, что верю ему на слово. Но, всё-таки хороший парень был, этот Сашка, простой и надёжный. Он у нас в комнате как прописался тогда, только спать с нами не ложился, а так все вечера просиживал. Девочки так к нему привыкли, что уже и не стеснялись его. Даже мне было стыдно смотреть на них, всё-таки парень в комнате, а они как специально, сучки, провоцировали его. Но Сашка видел только меня. Я при нём боялась даже нагнуться лишний раз, или присесть не так, всё время на чеку, всё время контролировала себя, он так и сёк за каждым моим движением. А потом привыкла! Сашка часто подкармливал меня, то котлет принесёт, то колбаски или сыру, а иногда и с бутылкой вина приходил, но руки никогда не распускал, и все ему доверяли ‒ хоть голяка ходи! Я его даже в щёчку целовала, а он только глазки опустит и сидит, млеет. Иногда усядется возле меня на кровати, я читаю, а он любуется мной, я его голову положу себе на колени и глажу, а он только улыбается, ‒ счастливый! Если бы он меня замуж позвал – пошла бы не раздумывая! Так молчал же, даже не намекнул ни разу! А на нашей свадьбе набухался вдрызг, сидел в уголочке и тихонько плакал.