Совершенно секретно, стр. 7

‒ Эй, цыпа! Подгони пару чистых стаканов! – крикнул один из них, обращаясь к маме.

‒ Доця, – презрительно посмотрев на них, подозвала меня мама. – Отнеси этим блатарям пару стаканов, вставать не охота. А вы кончайте базлать, не на базе гуляете! Ребёнка басите!

‒ Без несчастья, цыпа! – ответил один из них.

Беря со стойки чистые стаканы, мне удалось услышать часть разговора этих мужчин:

‒ Шо за блатная кошка? – спросил один из компании у своего приятеля, явно главного среди них. ‒ А это шо, её босявка?

‒ Ша! Прикуси ботало! За них вальнуть могут, как два пальца! Говей и молчи!

‒ А кто елдарь этой жучки? Фраер или авторитет?

‒ Мудило! Она шкирля самого Академика! Давай, сваливаем отсюда по-тихому! ‒ обрезал его главный, и обратился к маме:

‒ Мадам! Всё в ажуре! Мы пошелестели и сваливаем!

Они расплатились и ушли, а я в тот день поняла, что мой папа был не только известным героем разведчиком, но и великим учёным, АКАДЕМИКОМ!

Мамина школа

Вадик исчез из общежития и не появлялся вот уже почти полгода. Девчонки давно обзавелись своими парнями и напрочь забыли о всеобщем любимце, а я всё свое внимание сконцентрировала на учёбе. На третьем курсе у нас началась практика общения с иностранцами, мы водили группы туристов, работали переводчиками, в общем, нарабатывали практику свободного общения в живой среде. Всё шло хорошо, за исключением нескольких немаловажных моментов. Во-первых, я постоянно хотела кушать. Мой организм стал расти, сиськи попёрли как на дрожжах, задница уже не влезала не то что в юбки, она не влезала даже в трусы. Блузы не застёгивались, лифчики на мне трещали, а меня всё пёрло и пёрло. И это всё на фоне полного отсутствия денег. Помощи было ждать не от кого, и я решила искать себе подработок. Первое что мне пришло в голову – устроиться в привокзальное кафе. Эту «кухню» я неплохо знала, часто в детстве помогала маме. Работу я получила быстро, меня взяли без лишних вопросов. Так я стала по вечерам работать официанткой в небольшом кафе. Зарплату обещали небольшую, но на жизнь должно было хватить, к тому же я знала, что официантки получают немалые чаевые.

Однажды кафе посетили четверо парней «определённого» типа. Их поведение сразу насторожило публику, тогда я подошла к ним и спокойно сказала:

‒ Кончайте базлать, не на базе гуляете!

Парни опешили от такой вольности общения с ними, а один, чернявый, спросил у меня:

‒ Ты из чьих такая будешь, бесовка?

‒ Из папиных с мамой, фраера! – и добавила: - If you do not understand Russian I can repeat in English! Oder deutsch!

‒ Нифига себе! Она ещё и по-ненашему ботает! ‒ вконец опешил чернявый. ‒ Цыпа, а кто твои родители, если не секрет?

‒ Для кого-то может и секрет! ‒ надменно ответила я и пояснила: ‒ У меня папа ‒ академик!

Ребята начали откровенно ржать надо мною.

‒ Слышь, ты, дочь академика, а погоняло у твоего папы есть?

‒ Слышь, ты, фраер, ты наверно думаешь, что я не ботаю по фене? Да меня сама мама учила, если хочешь знать, а погоняло, у моего папы, Барсук. Может слышали?

Ребята тут же притихли. Наконец чернявый поднялся, пододвинул мне стульчик и предложил присесть.

‒ Послушай, уважаемая, а что ты тут делаешь в этой рыгаловке? Я знаю, что без отца тебе тяжело, давай мы тебя устроим в приличное заведение, ну например, в гостиницу, в валютный бар, ты и языки знаешь и внешность у тебя в порядке. Прикинем тебя немного, и будешь рыбинкой! Деньжат мы тебе для начала подкинем, а там сама будешь прилично зарабатывать. Ништяк?

От такого предложения я отказаться не могла и уже через пару дней стала работать в валютном баре, совмещая приятное с полезным. Зарабатывала я прилично, а практики было ‒ хоть отбавляй. Рабочая смена начиналась в четыре и заканчивалась в двенадцать. Конечно очень поздно, но мой молодой организм справлялся с такими нагрузками, а чтобы не провоцировать судьбу и не подвергать себя опасности, я пользовалась такси. Сначала вызывала машину по телефону, а со временем водитель такси уже сам ожидал меня в половине первого ночи возле входа в гостиницу. Работала я десять дней, потом десять дней отдыхала. Моё тело, наконец, получив обильное питание, пошло в рост как озимые по весне. Я сменила весь свой гардероб, некоторые вещи я могла позволить себе покупать даже в валютных магазинах, но это были в основном мелочи ‒ чулки, колготки и нижнее бельё, зато такого белья не было даже у нашей Машки, помешанной на трусах. Когда она увидела на мне новые трусы, чуть не подавилась своей домашней колбасой. Ходила за мной и постоянно ныла: ‒ Достань мне такие же! Продай мне свою кофточку! Дай поносить джинсы!

‒ Так у нас размеры разные, на тебе же всё висеть будет.

‒ Ничего, я подверну, подкачу, подтяну… и так далее.

Я уже боялась даже и к зеркалу подходить. Какая-то секс-дива, блин, а не студентка! Жопа как переспелый персик, а сиськи ‒ два арбуза, ничем вообще не прикрыть! А оно всё пёрло и пёрло, приходилось гардероб менять каждые три месяца, а свои, совершенно неношеные шмотки, отдавать Машке.

Так я и разрывалась между учёбой и работой. Вадика не видела уже Бог знает сколько. Куда он пропал, никто в общаге понятия не имел. Но однажды осенью он появился, ходил, разыскивал меня по всей общаге. Девчонки ему показали: ‒ «Так вот же она, на кухне, ты что, Вику уже не узнаёшь?» Вадик как меня увидел, так и остолбенел, даже слова сказать не смог, только мямлил что-то о нашем договоре. Оказывается, в этом году он поступил в Технологический институт и пришёл доложить мне об этом, даже студенческий билет и зачётку принёс. Мы опять стали встречаться, но теперь он смотрел на меня как на свою богиню, боялся ко мне даже прикоснуться, а мне наоборот хотелось, чтобы