Совершенно секретно, стр. 3

‒ Да, конечно! ‒ рассмеялась мама. ‒ Ещё и какая!

‒ А ты мне её покажешь, или это тоже большой секрет?

‒ Да какой там секрет! ‒ нежно обняла меня мама. ‒ Вон к зеркалу подойди и увидишь и память о нём, и его большой секрет.

Когда я узнала что мой папа разведчик и уже долгие годы живёт и работает в тылу врага, оторванный от Родины, я очень возгордилась своим происхождением. Если бы мои одноклассники об этом узнали, они бы умерли от зависти, но мама мне категорически, строго-настрого, запретила об этом кому-либо рассказывать.

‒ Доченька, у нас до сих пор дома хранятся кое-какие секретные документы, оставшиеся от твоего папы, и если враги об этом узнают, они придут и заберут всё, а папа просил сохранить их в целости и сохранности, пока не вернётся.

Но папа так и не вернулся. Может он и погиб там, в тылу врага. Я спрашивала маму, куда его хоть примерно забросили ‒ в Азию, в Африку или в Америку, но она отвечала, что ничего об этом не знает, знает только, что там круглый год зима и очень холодно.

За теми документами к маме как-то пришли папины коллеги по работе, всё забрали и передали от него только небольшую весточку, в которой он писал, что у него всё хорошо и просил беречь сына. Папа даже не знал, кто у него родился, и мама передала ему во вражеский тыл шифровку, в которой писала, что у него родился не сын, а дочь, Вика. Уходя, папины коллеги оставили маме крупную денежную премию «За заслуги перед Родиной», для воспитания дочери известного разведчика. Вот как Родина ценит своих героев! На ту премию мы с мамой прожили пять лет, ни в чём себе не отказывая, а когда деньги у нас стали уже заканчиваться, мама стала ездить на юг, на сезонные работы по уборке урожая.

Ездила она, как правило, в Сочи, там тепло и урожаи каждый год очень хорошие. Собирала она обычно, или, как она говорила, рубила, капусту. За капусту всегда хорошо платили, и заработанных за сезон денег нам хватало до следующего урожая. Сезонные работы маме шли на пользу. Ну, ещё бы, целыми днями на свежем воздухе! Она всегда возвращалась домой свежая и загорелая, выглядела просто красавицей! А какие у неё вещи стали появляться! Когда её не было дома, я частенько примеряла на себя её трусики, лифчики, колготки, блузочки и платья, и хотя они были большими на меня, я в них представляла себя взрослой и красивой, как мама. Когда колготки на ней протирались на заднем месте, я просила их не выбрасывать, а отдавать мне, отрезала от них «штанишки», вставляла резинку от трусов, обрамляла всё вокруг кружевами и у меня получались очень красивые чулки. Девчонки мне завидовали – ужас! Ни у кого тогда не было таких чулочков, как у меня.

Экономили мы с мамой буквально на всём. Заработанных на юге денег нам едва хватало до нового урожая. У меня платье от школьной формы всегда было короткое, я быстро вырастала из него и вечно ходила, светила своими дырявыми трусами да самодельными чулками, но мама меня всегда успокаивала: ‒ «Потерпи доченька до следующего года, вот заработаю денег и купим мы тебе новое платье, а пока походи в стареньком. У тебя, доченька, золотые руки, трусики свои зашей, или возьми мои, старые, перешьёшь их на себя и ещё десять лет в них походишь!» Мальчишки со всей школы сбегались надо мной поржать, но я гордо проходила мимо них, делала вид, что так сейчас модно и очень эротично.

Когда мне исполнилось шестнадцать, мама хотела меня на лето с собой взять на сезонные полевые работы. Осталось только сдать экзамены и вперёд, в Сочи! Я никогда не видела моря, а капустные поля росли у самого моря, можно было и капусты нарубить и сбегать искупаться, но поехать нам, так и не было суждено.

Как-то ночью, когда мы спали, (а спали мы с мамой на одной узкой кровати, обнявши друг дружку), проснулись мы от того что нам в лицо ярко светил фонарик. Кто-то проник к нам в комнату, но кто это был, я так и не поняла, а дядька, светивший нам в лицо фонариком, сказал:

‒ Одевайся! Внизу тебя ждёт машина, с собой ничего не бери, на месте всё купите! А за Вику не беспокойся, за ней присмотрят!

Маму в ту ночь я видела последний раз в жизни. На прощанье она меня обняла, поцеловала и сказала: ‒ «Доченька, ты уже взрослая, живи одна, а мне нужно ехать к нему, к твоему папе!»

‒ Так ты на север, туда, где всегда холодно?

‒ Нет, доченька, мы поедим с ним на юг, туда, где всегда тепло! Прощай, бева моя дорогая!

И я осталась одна. Да, одна, но я всегда чувствовала за своей спиной поддержку моих очень засекреченных родителей.

Когда мама ушла, я не спала до самого утра и с первыми лучами солнца вскочила с постели. На столе лежали цветы и толстый конверт. Я так обрадовалась, подумала, что это письмо от папы, но там оказались только деньги. Этих денег, при той скромной жизни, к которой я привыкла, мне хватило бы на несколько лет, но конверты с деньгами появлялись на столе в моей комнате каждый месяц и суммы всегда были одинаковые. Я даже не успевала их тратить, как ни старалась. Я покупала себе самые дорогие вещи, стала ужинать в дорогих ресторанах, а денег становилось всё больше и больше, и я стала их просто складывать в старенький чемодан, оставшийся от мамы и жить, хоть и безбедно, но привычной для меня жизнью. Нужно было учиться, ведь у меня впереди выпускной класс, а после школы я собиралась поступать в институт.

Трудности самостоятельной жизни

Вот отзвенел последний звонок, сданы экзамены, отшумели выпускные вечера, и я стала свободной девушкой с аттестатом об окончании школы в кармане. Теперь главное поступить в ВУЗ!

Институт я для себя уже давно выбрала, ну, конечно же, «Иняз»! Из всех школьных