Контролер, стр. 9
Марина остановилась и стала растерянно всматриваться в окно, одновременно слушая звон, будто ожидая от него подсказки. Вдруг она стала различать его тональности, которые перерастали в ту, уже знакомую, мистическую мелодию, медленную, прекрасную и успокаивающую, хоть и немного пугающую. А как только мелодия заполнила собою всю голову, заглушив запутанные мысли, Маринка четко увидела точно такое же облако, пятно. Оно висело просто в воздухе, как будто указывая, на что-то или кого-то за стеной. Но на сей раз, к нему присоединились, едва заметные линии, словно застывшие потоки электричества, идущие от пятна вниз. И когда девчонка сфокусировала на этом, почти прозрачном облаке, свое внимание, как звон стал невыносимо громким и в следующий момент, в ее рвануло вперед, а в глазах произошла яркая вспышка.
Как только вспышка погасла, Марина оказалась в доме своих соседей, и сидела за кухонным столом, с пустым стаканом в руке. Ее, как и в первый раз, сковал сильный страх, а тело все так же отказывалось слушаться. И она, будучи не в состоянии удержать стакан, выронила его. Тот ударился об стол, и разлетелся вдребезги. Марина, не смогла ни точно бы отвернуться, а даже просто моргнуть, потому и продолжала смотреть не своими глазами, на медленно разлетающиеся осколки, понимая, что за столом сидит вовсе не она. Но все ощущения присутствия, хоть и замедленные, все-таки, были четкими и ясными. Переключив внимание на свои, морщинистые руки, густо покрытые темными пятнами, девчонка почувствовала боль каждого сустава, и с испугом наблюдала за тремором пальцев. Она даже услышала, приглушенный женский голос, и смогла разобрать слова. Голос начинал ругать ее за разбитый стакан, и назвал Глебом.
Девчонка опомнилась, и увидела, что снова находится на берегу лимана, около своего бревна. Точно на том же месте, где и помнила себя до вспышки. Ни звона, ни, пятна, больше не было. Зато пришло сильное чувство опустошенности и усталости. Она подняла глаза, так как услышала доносящиеся со стороны соседского дома возмущенные крики, переходящие в ругань. Спустя мгновение, в окне мелькнул Глеб, в своей нелепой фуражке, которую он не снимает даже в доме. Он открыл шкафчик, висящий на видимой стене, полез к полкам, и огрызаясь от своей жены, достал новый стакан, а затем опять исчез из вида, вернувшись на свое место скрытое от обзора.
Одни вопросы ушли, но на их место, пришли новые, и куда более сложные.
- Так это правда..., - тихо пробормотала Марина и спрыгнула с бревна.
Она стояла как вкопанная и продолжала всматриваться в окно, и сама не понимая зачем, пытаясь повторить происшедшее перевоплощение. Но на ее разочарование, не смогла вызвать даже звон, и Маринку вернуло в ее серый, мокрый мир. На душе стало грустно, и девчонка даже снова присела на грязную корягу.
Мысли об опухоли, или какой другой болезни, отошли, и это заметно приободрило. Но вот теперь, когда Марина знает, о реальности происходящего с ней, некий подсознательный страх, окутывал ее разум, и шептал, предупреждая об опасности. Но подростковый, пытливый ум, естественно все предупреждения игнорировал, и требовал изучать аномалию дальше.
Девчонка встала, и посмотрела сначала на темное, почти черное небо, которое тайком подкралось к ней со спины, а потом на свои часы. Было еще не поздно, но такая явная темень, предупреждала о надвигающейся грозе, и вполне возможно, очень сильной. А к грозам, и в частности молниям, Марина относилась с особым трепетом и романтикой. Они ей казались живыми, и очень могущественными, не злыми и не добрыми, но в то же время не отрешенными, а просто более высокими и недосягаемыми обычному, человеческому разуму.
Поднялся ветер, и даже где-то вдалеке мелькнула яркая вспышка, над тем самым дальним селом, где вполне возможно, живет такая же одинокая девушка. Но, а Маринка, хоть и не была настроена идти так рано домой, все-таки вынуждена была смириться. И на этот раз она твердо решила поговорить с бабушкой, надеясь, что возможно той удастся подсказать, как быть дальше.
И без того тусклый свет, оставлял этот темный мир, и даже в разгаре дня, уставшие от осени люди, включали лампы и готовились. Готовилась и природа. Деревья, в несвойственной для них манере, без глаз смотрели на приближающиеся облака, как на неминуемую погибель, медленную и мучительную. Ведь их корни начинали гнить от постоянной мокроты и вязкой грязи, мешая спокойному, заслуженному сну. Птицы, испуганные сильными порывами ветра, разлетелись по своим укрытиям, многие из которых опасно соседствовали с людьми, то на чердаке, то в самом сарае, а иногда даже в специально построенных домиках. Там они попрятались и рискуя стать добычей голодной кошки, ждали грозы. Раскаты грома, медленно как потоки лавы, подползали к селу, все ближе и ближе, пугая живность и в первую очередь собак. Те лаяли, скулили и прятались, и чем громче шел раскат, тем отчаянней становился лай и жалостливей скуление.
Дома все было как всегда. Тузик с козой бегали из угла в угол, и при каждом новом ударе грома ускорялись. Взъерошенная Вера, едва повязав свой платок и даже не накинув куртку, торопливо подгоняла уток в сарай, при этом испуганно смотря то на небо, то на калитку, то в сторону лимана, и охала. И как только вошла Марина, та моментально воодушевилась.
- Марина! - даже с хрипотой воскликнула Вера. - Бегом сюда!
Девчонка будучи погруженной в свои тяжелые рассуждения, и явно не ожидавшей такой бурной реакции, наоборот вместо того чтобы поспешить к бабушке, остановилась и даже замерла.
- Марина! - раздалось все с тем же напором, и не менее громко, что и привело девочку в чувства.
- Что? - растерянно, но твердо переспросила та, опасаясь, что пропустила что-то важное, пока была на лимане. - Что случилось?
Но бабушка лишь указала ей рукой на козу и собаку, а это значило что все в порядке, и Марина, успокоившись, открыла вольер Фроськи и затянула ту внутрь, поводком. Коза для галочки слегка сопротивлялась, но было видно, что сама ждала этого момента, и едва оказавшись внутри, кинулась на свою соломенную