Выборка по метке: "слеш". Страница 228

Время меняет все. И случайный фиктивный брак однажды может спасти тебе жизнь. 

Молодой альфа совершает ошибку, исправить которую будет очень и очень сложно. Полное АУ, читается как оридж.

Вы думаете, феи это такие милые старушенции с крылышками, добрыми глазами, волшебной палочкой в руке и в струящихся сияющих одеяниях? Я тоже так думал. Пока одна из них по мою душу не явилась. С заявлением, что я… Я!!! Золушка! Надеюсь, что у доставшегося мне принца крепкие нервы. Потому что, чувствую, я произведу на него неизгладимое впечатление. А если учесть, что он мне и так даром не нужен, то заикой не нужен тем более.

ойна между двумя королевствами закончена. Король-победитель потребовал от поверженного соперника младшего принца в качестве подарка, не зная, что юный красавчик окажется вовсе не избалованным мальчиком-одуванчиком, а знаменитым лекарем Хампусом, которого он уже давно мечтает заполучить для своей личной лечебницы...

Поспорили как-то альфы-близнецы с друзьями, что целый год смогут прожить в роли ботанов. С этого момента и начались их проблемы, ведь непросто превратиться из самых популярных парней в школе в забитых заучек. А если они при всем этом еще и пару нашли? Ничего, и не из такой ситуации парни выпутывались…

Николя был хорош и прекрасно знал о том. Он знал это настолько хорошо, что любой, приблизившийся к нему, буквально читал на дне его чёрных, цыганских глаз беззастенчивое: "Я – бог!" - и иногда Яну казалось, что если спросить Николя в лоб, он произнесёт это вслух.

Вероятно, он проиграл свою совесть в лет шестнадцать, когда увлёкся покером и Аланом Швиммером, учившимся на год старше. Известный обольститель, ни разу не обладатель белых глаз, потому у Трэвиса ни разу не возникло романтической мысли о том, что они могут оказаться 'мэйтами. Алан Швиммер давно исчез, забрав с собой его девственность, наивность и совесть.  

Омегаверс. Маленький омега встречает на войне вражеского офицера-альфу

- Теоретически мы вполне можем стать любовниками...

Профессор живописи Кембриджского университета Ларри Мортон бросил всего один затуманенный алкоголем взгляд на огромного, сплошь покрытого татуировками мужика, замаячившего в темном переулке, и подумал, что ему пришел конец. Спустя мгновение он был обезоружен – в прямом и переносном смысле. И даже на следующее утро никак не мог успокоиться, пока не принес свои извинения человеку, который оказался столь же нежным, сколь и громадным.