Выборка по метке: "Советская классическая проза". Страница 78

Дыхание моря достигало кофейни. Воздух был тяжелый, соленый и влажный. Я и Ачико сидели за круглым столиком и в ожидании кофе потягивали коньяк из крохотных, с наперсток, рюмочек.Бармен - армянин-репатриант четко манипулировал маленькими медными джезве, двигая их в раскаленном песке, - точно музыкант, выстукивающий на доли ритм блюза. Кофейня, сооруженная из обожженного бамбука под огромной цветущей магнолией, сама похожа была на отдыхающего, который вышел на набережную попить кофе. Бармен принес джезве и наполнил наши чашки до краев. Я, не дожидаясь, пока осядет пенка, отпил глоток, глубоко вдыхая пьянящий аромат.

Вы очень ошибаетесь, если думаете, что поминки - это просто импровизированный банкет в честь усопшего. Ничего подобного.

Не знаю, как толкует это слово великий Саба*, однако в Гурии оно означает весьма многое...

Бедиа Чиквани чуть свет разбудил птичий голос. Птичка не пела, она то ли звала кого-то, то ли делилась с кем-то новостью. - Золотой клюв, меду и сахарку тебе! - приветствовал Бедиа пташку, распахивая настежь окно. Потом стал по голосу искать птичку и увидел ее. На ветке росшего у ворот граба прыгала и щебетала черноголовка. Нет, не щебетала, а явно звала кого-то или делилась с кем-то новостью. Кого? С кем? Бедиа окинул внимательным взором все деревья во дворе, все колья в плетне, но вторую птичку так и не нашел. А черноголовка продолжала прыгать на ветке и без умолку лепетала что-то на своем птичьем языке.

 Перевод З. Ахвледиани     Соганлугский Сулейман Али Осман-оглы случайно перебил ногу младенцу Тимуру, сыну Тарагая. Желая избавиться от надоедливых малышей, преследовавших хозяина по пятам, Сулейман замахнулся на них палкой и угодил прямо в голень Тимуру.     Завопил от боли, заорал истошно, забился сын Тарагая. Крику его, казалось, не будет конца.     - Отруби-ка ему заодно и голову, авось угомонится, - посоветовал Сулейману гостивший у него Мустафа.     - Да что ты, жалко беднягу! - ответил огорченный хозяин. Потом он взял Тимура на руки, наложил на перебитую ногу тугую повязку из пестрого платка и посадил его на балкон. 

В рассказе «Хазарула» бабушка с помощью внука воплощает в жизнь одно из старинных поверий: чтобы оживить переставшую плодоносить яблоню, дерево нужно напугать.

…Снова грохнула музыка, зажегся ослепительный свет, и две сестры-акробатки, сильные, как медведи, изобразили трюк под названием «акробатический танец». Они ездили друг на друге в стоячем и в перевернутом виде, вдавливая красные каблуки в свои мясистые плечи, и руками, толщиною в ногу, и ногами, толщиною в туловище, выделывали всевозможные редкостные упражнения. От их чудовищно распахнутых тел шел пар.