АН (цикл 11 книг) (СИ), стр. 521
Он был на девяносто девять с половиной процентов уверен, что о его британских гостях никому не известно. Ведь обеспечивали прибытие кронпринца Георга Стюарта и его ближайшего сподвижника — лорда Джона Бекингема, не «рядовые» члены спецслужб, а бойцы «Первой Дружины». А это элита Дружины-хранителей, полностью состоящая из Рыкарей Рюрика — древнего отряда, безоговорочно преданного обладателю латунной печатки с изображением бога Рода.
То есть на сегодняшний день — Борису Годунову.
Как раз руководитель Рыкарей Рюрика — высокий сорокапятилетний Гуру, полковник Николай Иванович Игарчук, сегодня сопровождал Канцлера. Александр Годунов не был трусом, он вполне мог бы встретиться лицом к лицу с принцем и Бекингемом в одиночку. Однако Бекингем официально сильный Гуру, который, по слухам, создал немало проблем, бойцам русских князей во время Новой Северной войны. А кронпринц — официально Мастер. Но о правдивости официальных рангов Борис Годунов знал немало. Да, завысить его практически невозможно, а вот занизить — пожалуйста. Становишься Гуру, а экзамен не сдаёшь — вот и все дела. Тот же полковник Игарчук, в «миру» считался не Гуру, а лишь Наставником. Да чего уж там, он и сорокапятилетним Игарчуком в «миру» не был — ему сорок четыре по паспорту, а зовут — Илларион Маркович Волков.
Потому Канцлер и взял с собой самого доверенного Гуру на переговоры. Кроме Игарчука, он мог взять лишь ещё одного Гуру — своего сына. Дмитрий Александрович в последнее время демонстрировал отцу, что готов возглавить род и страну. Но если бы дед и отец вместе ушли со свадьбы Оксаны, это было бы слишком подозрительно.
— Предлагаю ещё раз поднять рюмки за гостеприимство хозяина! — с неприятным британским акцентом произнёс Джон Бекингем примерно на сорок пятой минуте встречи. — Русские — удивительные люди! Такие суровые, но такие душевные! Эх… и водка эта ваша… ну… вкусно! Да, вкусно! Не то чтобы по вкусу вкусно, но по сути вкусно! Как говорится, вздрогнем, господин Канцлер!
— Поддерживаю! — решительно кивнул Георг Стюарт. — Честно говоря, опасались мы ехать прямо к вам. Думали, в логово яростного медведя попадём. Рад, что ошиблись, и мы оказались дома у гостеприимного хозяина.
Соприкасаясь друг с другом, зазвенели хрустальные рюмки. Мужчины выпили и потянулись к закускам. Канцлер и Рыкарь, изображая расслабленность, внимательно следили за британцами. А те…
А те удивляли матерых русских мужиков. Казалось, будто бы британцы в самом деле чувствовали себя непринуждённо и наслаждались отдыхом.
«Настолько хорошие актёры? — удивлялся про себя Годунов. — Раз совершенно не боятся захмелеть, значит оба высокого ранга? Георг даже не пытается скрывать, что он Гуру? Ещё одно доказательство?»
А первым было то, что в самом начале беседы, когда гости зашли в гостиную, все четверо обменялись рукопожатиями. Учитывая напряжённость, установившуюся между странами, Годунов не стал скрывать, что у него активирован покров. Как и полковник Игарчук. Как и Бекингем, и Стюарт. И уже тогда Александру Годунову показалось, что покров принца ненамного «тоньше» покрова официального Гуру Бекингема.
Правда, до покрова самого Канцлера этим двоим, да и Игарчуку было далеко.
— Эх, здорово, — хмыкнул Георг Стюарт, резко проведя пальцами по своим кудрявым волосам, спускающимся до плеч. — Спасибо, Александр Борисович.
— Да что вы, не стоит, — сдержанно проговорил Канцлер. — Я ничего такого не сделал.
— Ну как же? — удивился британский принц. — Встретили нас так гостеприимно, накормили. Мы с моим другом Джоном, — кивком указал он на Бекингема, — очень любим хорошо поесть. И угощения ваши нам пришлись по душе. Так бы вечно сидел… Наслаждался. Но, я вижу, вы немного напряжены. Вам не терпится вернуться к обсуждению отношений между нашими странами?
— При всём уважении, ваше высочество, чтобы «вернуться», нужно бы сначала начать. Я считаю, что мы ещё даже и не начали, — пробасил Канцлер.
Стюарт вскинул брови, а затем усмехнулся:
— Вы такой обстоятельный, Александр Борисович. Мы ведь уже сошлись на том, что России и Британии стоит оставить былые разногласия и вместе шагнуть в светлое будущее. Разве не так?
Канцлер кивнул.
— Ну вот видите, на мой взгляд, после этого утверждения девяносто процентов переговоров уже позади. Нам осталось разве что обсудить нюансы. Так что я считаю, мы с вами уже о многом договорились. И в знак этого, а также в знак нашего дальнейшего плодотворного сотрудничества, предлагаю пожать руки.
Принц поднялся с кресла и протянул через стол свою раскрытую ладонь. Он лучезарно улыбался, но было в его голубых глазах что-то, отчего хотелось дважды подумать, прежде чем ответить на рукопожатие.
«Что-то не так…» — мелькнуло в голове Годунова.
И всё же он тоже поднялся из-за стола. А вслед за ним тоже сделал и полковник Игарчук, не привыкший сидеть, когда Господин стоит.
Джон Бекингем встрепенулся и, поняв, что лишь он один до сих пор греет зад на мягком сиденье кресла, бодро вскочил.
— Знаете, у нас принято заключать сделки рукопожатием, — напряжённо проговорил Александр Борисович.
— Так и у нас тоже, — пожал плечами принц. — Я вам про то и говорю. Мы договорились о том, что наши страны начнут двигаться навстречу друг другу. Мы с вами оба имеем положение и власть, чтобы воплотить в жизнь это соглашение. Так давайте скрепим его? Или я вас чем-то смущаю?
— Нет, нисколько, — проговорил Канцлер.
В его голове мысли сменялись со скоростью света:
«Никакой конкретики он не предлагает. Учитывая тот факт, что наши княжества воюют с их кланами, не так-то и много нужно сделать, чтобы двигаться навстречу. Да, сама наша сегодняшняя встреча способствует сближению наших стран. Так что подловить меня этим соглашением не получится. Без конкретики и деталей с нас взятки гладки, даже если решим сменить вектор политики.
Тогда что же? Что он от меня хочет? Просто получить мою руку? Нападёт? Я успею среагировать, если замечу артефакт и отдерну руку до контакта. Глупо надеяться, что успеет применить артефакт. Внезапной атаки не получится. А значит уже через секунду преимущество будет на нашей стороне.
А если не артефакт, а что-то другое?
Неважно, мой покров легко не сломить.
Но в самом ли деле он попытается устроить подлянку?
Или это действительно всего лишь рукопожатие?
Неважно. Всё под контролем.
В секунду ему не пробить мою защиту».
Канцлер Российской империи не мог позволить себе показывать сомнения в чём-либо ни перед кем. Он могущественный человек самой могущественной страны в мире. Пусть сам Александр Борисович не гнался за титулами, но находились люди, которые без тени сомнения называли его величайшим из ныне живущих людей.
И вот огромная медведе подобная рука этого человека потянулась к элегантной ладошке кудрявого британского принца.
Ладони соприкоснулись. Последовало крепкое мужское рукопожатие…
Сам того не замечая, Александр Годунов, по своему обыкновению, мощно давил на руку соперника. Но покров Гуру, а наследный принц Британии, несмотря на официальный ранг, без сомнения, был именно Гуру, спасал Георга Стюарта от боли.
«Всё в порядке», — подумал Александр Годунов, поднимая взгляд от ладоней, сцепленных в рукопожатии на лицо своего оппонента.
И…
Яростная неведомая сила вгрызлась в ладонь Канцлера. В тот же миг он увидел хищную улыбку и полубезумный взгляд Георга Стюарта.
«Что за… что это за сила? Неужели… Правда…»
Годунов чувствовал, как неведомая сила разъедает его покров. А через мгновенье он почувствовал, как его дёрнули, как он перевалился через накрытый стол, сметая закуски и пустые рюмки…
К его другой руке тоже прикоснулись.
И новая волна отвратительной богомерзкой энергии вторглась в беззащитное тело величайшего из людей современности.
— Останови! — услышал он молниеносный приказ.
— Стой! — тут же выкрикнул Годунов, обращаясь к своему защитнику — полковнику Игарчуку.