АН (цикл 11 книг) (СИ), стр. 370

— Это что же, мы трое не при делах остались? — хмыкнула Алиса, отвернувшись от танцующих и посмотрев на нас с Яной. — Все вместе выйдем?

— Танцевать втроём? — усмехнулась Яна. — Я конечно, не против братско-сестринских обнимашек, но… Хм… можно конечно…

— Да ладно, шучу я. Как старшая сестрёнка я уступаю тебе брата, — она указала взглядом на меня.

— Нет-нет, так нечестно, — мотнула головой Яна. — Можем сыграть в камень-ножницы-бумага до трёх побед. Победительница танцует.

— Да ну тебя, — усмехнулась наследница Оболенских. — Иди уже, разомни ноги.

Я с любопытством наблюдал за этим странным представлением. Сказать им, что невежливо человека делить, да ещё и в его присутствии?

Яна взглянула на циферблат наручных часиков и охнула:

— Вот ведь! У меня же скоро углеводное окно закрывается, а мне нужно успеть съесть пару ватрушек! Так что давайте, танцы эти ваши без меня.

И будто голодная волчица набросилась на тарелку со сладостями.

— Аскольд? — Алиса перевела взгляд на меня.

— Прости, мне нужно в уборную, — ответил я.

Мы арендовали в ресторане отдельный зал и два санузла к нему прилагались. А ещё здесь имелся выход на небольшую террасу. Так что спустя четыре минуты я стоял под крышей террасы и смотрел, как с неба льётся холодный дождь.

— Яна устроила для вас романтические танцы, а ты сбежал после первой же песни? — не оборачиваясь, усмехнулся я.

— Тебе ли не знать, что просто танцы для наших юных тел невыносимы. От этого штаны, знаешь ли, могут порваться. Да и дамам тоже становится тяжело держать себя в руках. А мне не хочется, чтобы одна прелестная великая княжна корила себя за то, что позволила себе лишнего.

— Ты просто образец благородства и добродетели, — усмехнулся я.

— Как и ты, — встав рядом со мной и облокотившись на перила, Арвин широко улыбнулся.

Шесть секунд я молча смотрел на него.

— Чего? — хмыкнул княжич Новочеркасский.

— Да ничего. Просто рад, что ты в порядке. А то пару месяцев назад уже был готов великокняжеские рода вырезать.

— Да я и сейчас готов, если потребуется. А ещё сейчас я уверен, что она хочет быть со мной. Всё остальное неважно.

— Сильное заявление.

— По-другому не умеем, — ещё шире улыбнулся Арвин. А затем посерьёзнел и произнёс: — Аск, по поводу «Триединства». Проект стремительно развивается, но дополнительные финансовые вливания сейчас будут отнюдь не лишними. Я, как руководитель, предлагаю пригласить ещё одного равного дольщика. Примерно в конце года.

Сказал и смотрит так напряжённо, чуть хмуря брови.

Н-да уж… Административная работа никогда не была у Арвина сильной стороной. И руководителем он часто был номинальным. Но последние два месяца наряду с тренировками, мой друг стал больше внимания уделять «Триединству» — совместному проекту двух наших княжеств.

— Полагаю, ты и экономическое обоснование можешь предоставить? — спросил я.

Арвин широко распахнул глаза, затем поджал губы, отвернулся, поморщился…

Весь спектр страданий отразился на его лице.

А затем вновь решительный взгляд.

— Да! — уверенно заявил он. — Могу!

— Тебе не обязательно делать это самому, — улыбнулся я. — Да и скорее тут просто нужно велеть специалистам грамотно распределить потенциальные вливания.

— Фух… Спасибо, Аск, — улыбнулся Арвин.

— И да, со стороны Оболенских будет тебе согласие на присоединение к нам ещё одного дольщика. Если только этот дольщик подойдёт нам. Какого-нибудь Форкха с горы мы не примем.

— Спасибо, — ещё раз проговорил он.

— Хорош уже, — хмыкнул я, и пожал его крепкую ладонь.

***

В пятницу восемнадцатого ноября состоялось традиционное чествование чемпионов Москвы во дворце генерал-губернатора Святослава Владимировича Демидова.

Приглашения для чемпионов высылали на имя лицея, так как чемпионы представляют не только себя, но и своё учебное заведение. Поэтому лицей имел полное право предоставить чемпиону сопровождающую.

И зная об этом, великая княгиня Казанская позвонила великой княгине Оболенской и вежливо попросила не отправлять главу учсовета «Алая Мудрость» на губернаторский приём вместе с чемпионом.

Поэтому вместо главы учсовета чемпиона сопровождала её заместитель с фамилией «Оболенская». Точно так же, как и год назад.

Как дань уважения прошлогоднему чемпиону мне выслали именное приглашение. И на приём я заявился с имперской боярыней — Екатериной Алексеевной Морозовой.

— Прям былые деньки вспоминаются, — тепло проговорила Катя, когда мы поднимались по широкой лестнице на второй этаж дворца.

— Скорее всего, я понимаю, что ты имеешь в виду, но вынужден уточнить, о чём именно идёт речь, — с улыбкой ответил я.

Боярыня посмотрела на меня с лёгким укором. Уверен, будь мы одни, она бы ещё и громко вздохнула.

Но здесь и сейчас лишь тихо произнесла:

— Мужчины… Я про то, что раньше мы с тобой часто ходили вместе на приёмы.

— На самом деле не так часто, как тебе помнится, — возразил я.

— Но чаще, чем сейчас, — стояла она своём.

Лестница почти заканчивалась. Я хотел уж было ответить, но, как оказалось, Катя не закончила свою мысль.

— Но я женщина взрослая, всё понимаю, — продолжила она с полуулыбкой. — Так что не бери в голову. Просто вспомнилось. Спасибо, что пригласил меня сегодня. А теперь работаем.

И через двадцать одну секунду перед нами рассыпалась в витиеватых приветствиях семейная чета из одного скромного боярского рода.

Пригласить Катю на приём в честь чемпиона Юго-Востока Москвы я решил по нескольким причинам. Во-первых, потому что мы друзья. В своё время она многое сделала для меня. Пусть наши интимные встречи, после того как я обзавёлся невестой, остались в прошлом, дружеское общение мы поддерживаем. И тут появляется вторая причина, по которой я её пригласил. Катя поделилась со мной, что её род опять пытались хорошенько прогнуть. И на сей раз не бояре средней руки — какими были Никонские, а могучий боярский род Изморзких. Род, из которого выходит уже пятое поколение Министров экономического развития империи.

А причина — всё та же. Видеокарты. И если раньше род бояр Морозовых выпускал видеокарты совместно с двумя боярскими родами, то после победы над Никонскими и получения их компании, начали готовиться к тому, чтобы самостоятельно выпускать готовый продукт, а не только комплектующие.

Недавно начали.

Дело пошло чуть хуже среднего, на мой взгляд, и «нормально», по словам неунывающей Кати.

Но две недели назад им предложили продать компанию. Да и по цене грубить не стали — предложили вполне адекватные деньги. Но при этом непрозрачно намекнули, что если Морозовы откажутся, то понесут огромные убытки.

И ведь если Изморзкие останутся в рамках закона, никто к ним и не подкопается. Не остановит их ни то, что Катя — дочь Министра путей сообщения, или же то, что она — сестра великой княгини Казанской.

Однако если бояре Морозовы обезопасят свои компании экономическими связями с великокняжеским родом Оболенских, те же Изморзкие уже трижды подумают, стоит ли пытаться разорять такие компании. Ведь под удар попадёт уже не только казна бояр Морозовых, но и наша…

Я вёл под руку Катю по роскошному залу, весело ей улыбаясь. И судя по тому, что некоторые аристократы поздравляли нас с началом совместного дела — наш посыл прекрасно поняли.

— О, а вот и Изморзкий, — шепнула мне боярыня, заметив приближающуюся к нам пару.

Наследник боярского рода и его супруга, обоим по тридцать четыре года. В силу своего возраста и того факта, что глава рода Изморзких — Министр, наследник фактически занимается всеми делами рода.

Последовали витиеватые приветствия, после которых Аркадий Макарович Изморзкий произнёс:

— Честно говоря, удивлён видеть вас, Аскольд Андреевич, на этом приёме в качестве обычного гостя.

— Почему же? — улыбнулся я, понимая, куда он клонит.

— Уверен, все ожидали, что вы вновь поборетесь за чемпионский титул. А вы даже не стали участвовать в турнире. Но если поразмыслить, понимаешь, что новая фамилия и новый статус одарили вас новыми хлопотами. Сейчас для вас важнее, к примеру, осваивать новые экономические рынки, — проговорил он и многозначительно посмотрел на боярыню Морозову.