Любой каприз за ваш донат (СИ), стр. 8

Я оторвался от завораживающей картины и помог встать Марю. Расстегнув карман рюкзака, на который он указал, я нашёл не только влажные салфетки, но и несколько презервативов и пару маленьких тюбиков смазки.

— Дорожный набор? — спросил я, подавая ему салфетку.

— Ты против?

— Нет.

Он вытер руки и шею, стирая белесые капли и мой запах с себя. Салфетки пахли какой-то гадостью, что мне совсем не нравилось.

— Тогда давай воспользуемся им.

========== 2.2 ==========

На следующий день у меня была репетиция. Марь же спокойно согласился, сказав, что ему нужно сделать несколько заданий по учебе. А я еще раз расстроился, что не могу вот так просто позвать его с собой. Мне хотелось проводить с ним время не только в закрытых помещениях. Я хотел бы прогуляться с ним в парке, хотел бы затащить в кино, хотел бы стоять в своей компании и обнимать его. От того, что мы вместе, не рухнул мир. Но могло рухнуть отношение к нам.

Я не сразу понял, чего так оживились парни, когда мы пришли в гараж. Они многозначительно переглядывались и хихикали. Первым не выдержал Пашка.

— Сань, ты когда нас с девушкой своей уже познакомишь? — спросил он, когда ребята высыпали на улицу, чтобы сделать перекур.

— С какой девушкой? — попытался слиться я. — Нет у меня никакой девушки.

— Выходит, ты у нас все-таки на барабаны дрочишь — хохотнул Серега.

Перед глазами тут же встало вчерашнее зрелище, приукрашенное моей фантазией. Еще немного и встало бы не только оно.

— Да с чего вы взяли?

— Чьи же там презы в мусорке, герой-любовник? — хохотнул Серега.

Я забыл. Я совсем забыл, что вчера оторвались друг от друга мы довольно поздно. Пришлось просто собрать ворох мусора из салфеток и пустых обёрток презервативов и сунуть все в мусорку вообще без задней мысли. Ребят я давно приучил не мусорить ни в гараже, ни у гаража, поэтому все окурки тоже выбрасывались в мусорку, где кто-то из парней и заметил все великолепие.

— Черт, парни. Я должен вам кое-что сказать. — Народ затаил дыхание. — Надеюсь вы не отвернетесь от меня после этого. Но вы правы. Я… дрочу на барабаны, когда у нас нет репетиций.

— Дурак, — закатил глаза Пашка, возвращаясь в гараж. — Созреешь — познакомишь.

— И помни, — хлопнул меня по плечу Серега, — мы примем тебя даже дрочащим на барабаны.

Изнутри снова стала грызть мысль, а примут ли они Маря и нас, как пару.

С того дня парни стали подкалывать меня по поводу того, что у меня кто-то есть. Больше всех это не нравилось Насте, которая до сих пор в универе старалась держаться где-то рядом.

— А разве это не ты? — спросил ее как-то Серега. — Я думал, это тебе удалось затащить нашего одуванчика в постель.

— Нет, это не я, — с натянутой улыбкой сказала она. — Если бы это была я, то это явно бы не было в гараже. Можно найти более приличное место.

— Понял, Сашка? Приличные девушки в гаражах не отдаются, — продолжал веселиться Серега.

— У моей в приоритете я, а не место, — бросил я, прекрасно понимая, что она пыталась меня задеть.

— Так все же «твоя» есть…

— Достали вы уже, — не выдержал я. — Лучше скажите, кто еще на концерт собирается? Мы с Лехой и Пашкой билетами закупались еще два месяца назад.

— Я тоже иду со своей, — отозвался Серый. — Еле уговорил ее. А ты свою возьмёшь?

— Нет.

— Что так?

— Затопчут.

Вся моя жизнь медленно пропитывалась Марем. Он будто пускал корни, намертво оплетая всего меня. Он подарил мне брелок в виде кожаных наручников, который теперь висел на рюкзаке и дико радовал многих моих друзей. Они сначала просили подарить, но услышав, что это и есть подарок, сразу многозначительно переглянулись и понимающе закивали головой. В гараже мы теперь появлялись каждый раз, когда у меня не было репетиции, а у Маря стрима. И здесь он тоже оставил трофей. Это была кожаная подвязка с клепками и кольцом по центру. Он оставил ее специально. Я был уверен в этом, потому что она небрежно висела на одной из палочек, торчащих из мешочка с запасными. Изначально ее было видно только мне. Когда ребята заметили новую вещицу, то принялись строить догадки.

— Хотел девушку, которая бы любила кожу и металл, вот и нашёл, — улыбнулся Пашка.

— Да, только тут явно не в музыке дело, — сказал Лёха, крутя в руках аксессуар. — А она худая.

Парень натянул подвязку на руку, прикидывая размер.

— Миниатюрная. Наверное, еще и ростом мелкая, — предположил Серега, а потом изменился в лице: — Сашка, только не говори, что она школьница.

— Поэтому и знакомить не хочет, — заметил Пашка. — Ей еще нет восемнадцати.

— Точно. Ты просто не хочешь на восемь лет в тюрьму.

Я только закатил глаза и предложил вернуться к репетиции.

И вроде бы Марь вёл себя весьма беспечно, но он подробно расспросил меня о том, как я узнал о его стримах. Фотографию с ним с полки мы убрали. Он подробно рассмотрел скриншот и вычислил пользователя по нику, заблокировав его в своём профиле.

Еще одним замечательным моментом были наши общие поездки на дачу с родителями. Приходилось вести себя сдержанно, но мне нравилось проводить время вот так. Нравилось, что Марь залипает на меня, помогающего отцу колоть дрова или чинить покосившийся за зиму забор. Я чувствовал его взгляд. А потом мы забирались куда-нибудь на чердак и целовались. Ночью могли сидеть у окна и разговаривать.

— Скоро сессия, — вздохнул Марь.

— Да, — будет еще меньше времени. — Что ты планируешь на лето?

— Хотел уехать куда-нибудь далеко, чтобы меня никто не знал, — поделился он. — И уже не скрываться. Поедешь со мной?

— Хотелось бы… Не скрываться это?..

— Совсем не скрываться не получится. Но если бы ты поехал со мной, то я мог бы выдавать себя за девушку и не бояться, что кто-нибудь пристанет к нам на улице или в кафе. Здесь же кто-то может узнать меня.

Это была прекрасная идея. Я тоже хотел бы вот так просто гулять с ним.

Но сессия накрыла нас обоих с головой. Теперь мы чаще переписывались. Наше расписание настолько не совпадало, что я мог вернуться с репетиции, поесть, посидеть за учебниками, а потом среди ночи тихо выскользнуть из дома просто для того, чтобы добраться до Маря и поцеловать его после окончания стрима. Он тоже уставал, это было видно, но зажигался от одного объятия.

— Оставайся, — прошептал он.

— Родители утром меня хватятся.

— Ты уже взрослый.

— Начнутся вопросы. Мама слишком любопытная.

Соблазн был очень велик. Но остался я на следующий день. Родители укатили на дачу и вернуться не планировали. Поэтому как только Марь отписался, что закончил стрим, я уже мчался к нему. С тех пор как мы начали встречаться, я не стал больше смотреть стримы. Это было просто лишней ревностью.

Он встретил меня в той белой рубашке, будто снятой с чужого мужского плеча, в которой я увидел его впервые. На нем она была почти платьем, а под ней я уже видел знакомые хитросплетения любимых ремешков.

Стоило мне только зайти в квартиру, как я не удержался и прижал его к двери. Он отозвался так мгновенно, так ярко, тут же дергая вниз молнию на моей толстовке, снимая ее не разрывая поцелуя. Следом полетела резинка с моих волос. Почему-то это было важно для него. Сначала стянуть резинку, а потом футболку, будто он ловил отдельный кайф, наблюдая за тем, как рассыпаются по плечам мои патлы. Я же начал медленно поднимать его рубашку.

— Не будь таким нежным, — взмолился он. — Я выдержу.

Марь ждал меня. Ждал заведённый, готовый ко всему, горячий.

— Ну прости, — выдохнул я и резко дернул рубашку.

На пол посыпались пуговицы, а Маря перетряхнуло от такого жеста. Я спустил белоснежную ткань с его хрупких плеч и развернул парня задницей к себе. Белья на нем не было, но были чулки и туфли на высоченных шпильках. Это немного сокращало разницу в росте, делая секс удобнее.

— Упрись в дверь руками, — попросил я, убирая его волосы в сторону.