Несущие Свет, стр. 29

– Руслан, не уходи! – сдавленным голосом бросила Вера.

– Неужели хочешь мне хоть что-то объяснить? – иронично усмехнулся он и двинулся по коридору. Она пошла за ним.

– Я просто не могла вчера… Маркиз, он… он один из основателей и…

– И, конечно, ты не могла устоять. Избавь меня от подробностей, я насмотрелся за сегодня, как это работает.

– Что?! – со всей сердечностью изумилась Вера. Он остановился. – Ты решил, что я и он?.. Нет! Дело… совсем не в этом.

Она мялась, подыскивала слова, и этим всё усугубила. Руслан рванулся с места, призывая здравый смысл и прогоняя доводы, которые его не устраивали.

– Он или не он – какое мне дело?

– Он просто живёт в моём доме… Точнее, приходит и… иногда ночует.

– С чем вас и поздравляю.

– У меня не было выбора, Руслан! – со слезой в голосе вскрикнула Вера, и эта интонация пригвоздила графа к полу. Как будто бы щупальца вылезли из ковра и схватили его за ноги. – Я… я не представляю… что ты себе напридумывал, но… он на то и рассчитывал! Он же знал… знал с самого начала, что ты здесь! А я не хотела, я не могу, просто я…

Руслан обернулся. Вера напоминала несчастного ребёнка, запутавшегося в собственных сетях. Эта ассоциация неожиданно развеяла ц графа всё отвращение и гордыню.

Вера уже не пыталась догнать его. Стояла вдали, вцепившись в локти, дрожала и боролась с неведомыми чувствами.

– Он бы замучил Мишеля до смерти… Я не могла просто смотреть… бросить его на произвол судьбы.

– Успокойся, – хладнокровно проговорил Руслан. Ещё истерик ему тут не хватало. – Сядь и расскажи наконец-то мне всё.

В холле располагались несколько кресел, стеклянный стол и диван. На нём она и устроилась, а граф сел рядом, соблюдая однако дистанцию.

– Я встретила Мишеля недалеко от нашего поселения, – начала Вера, ещё не совсем успокоившись. – Он был замученный, задыхался, едва двигался, но упорно продолжал заносить меч над огромным деревом. Каждый день я видела его тренировки, и каждый раз он доводил себя до изнеможения. Я начала предлагать ему еду и воду, пыталась узнать, кто он, зачем он это делает, кто заставляет его, что это за силы, которыми он обладает… Но он почти не разговаривал со мной. Тренировка и ещё раз тренировка… Спустя время он привык ко мне и даже стал принимать мою помощь, хотя раньше реагировал неадекватно, словно боялся, что я хочу его отравить.

Как-то я пошла к опушке леса, чтобы принести ему еды и убедиться, что он не измучил себя до потери сознания, как это уже случилось на моей памяти. Тогда я увидела… Никогда этого не забуду… Я плохо помню, как оказалась рядом, и каким чудом мне удалось вырвать его голову из рук этого садиста… Он бил его лицом об пень. Как я потом узнала, у Мишеля плохо получалось исцелять свои раны, и он решил помочь ему научиться…

В общем, так я и связалась с ним. Ему польстили мои мольбы оставить Мишеля в покое. Стал спрашивать меня, на что я готова ради того, чтобы он его не прикончил, и мне ничего больше не оставалось, кроме как умолять его. А он это любит… Унижение, страдания и боль других – его страсть и самый крепкий наркотик. Он снисходительно согласился уйти, но перед уходом заверил о скорой встрече. Когда он ушёл, я узнала от Мишеля, что это был его отец, ничего страшного сейчас не произошло, и то, что я увидела, было всего лишь воспитательным процессом, который он «заслужил»! Тогда-то я и поняла, что не смогу бросить его на произвол жестокой судьбы. Когда я собралась в Александрийскую губернию, я предложила Мишелю сбежать со мной, пыталась заставить спасти свою жизнь, но он наотрез отказывался. А маркиз… всё это время стоял у меня за спиной и посмеивался. А когда вдоволь наглумился, разрешил Мишелю поехать со мной, с условием, что будет наведываться в мой дом в любое время, и каждый раз будет принят, как почётный гость.

– Вера, зачем? – строго процедил граф. – Зачем ты влезла не в своё дело, если всех всё устраивало?

– Я не могла оставаться в стороне, Руслан! Он бы просто прикончил Мишеля, и я бы себе этого не простила.

– Да что тебе этот Мишель?! Кто он для тебя?

– Несчастный ребёнок.

– Вера! Ты не можешь помочь всем нуждающимся, пойми! Одному человеку не под силу спасти весь мир.

Вера пристально посмотрела на него.

– А если бы это было реально? Ты бы попытался?

Волхонский вздохнул.

– Давай проясним ситуацию. Ты увезла куда подальше сына основателя империи, демона!

– Руслан, а всё же?

– А в итоге он теперь мучает не только пацана, но ещё и тебя. И чего же ты добилась своей жертвенностью?

Вера неподвижно смотрела куда-то вдаль.

– При мне его методы воспитания стали хоть немного… менее жестокими, – обречённо произнесла она. Руслан вспрыснул.

– И что, ты теперь до самой смерти будешь ползать перед ним на коленях? Если то, что вчера я видел в лесу, ты называешь гуманным обращением с ребёнком, то здесь два варианта. Либо раньше после каждой тренировки он впадал в летаргию, либо маркиз просто водит тебя за нос. Получил как бонус неплохую усадьбу с прилагающей к ней прислугой и тренирует мальчишку, как ему нравится. Тот ведь может исцелять свои раны, что, между прочим, и делает перед тем, как вернуться домой, если ты этого не знала.

Вера ничего не ответила и по-прежнему не поднимала на него глаз.

Руслан дал ей время обдумать свой глупый порыв помогать всем вокруг. Граф и сам нуждался в тишине, чтобы разобраться в происходящем. В который раз он не знал, что сказать и как реагировать на услышанное. Слишком много тяжёлой информации на сегодня. Опять. Второй день подряд. Что его ждёт завтра? Чувствовалось, что крыша уже приготовилась на старт.

– Знаешь, – подавленно произнесла Вера, – несмотря на всю боль, страх и жестокость, которым подверг его этот тиран… он любит своего отца! Любит, просто за то, что он его единственный родитель, за то, что он есть. Для Мишеля лучше терпеть весь этот кошмар, чем называться сиротой. Он готов вынести всё, чему его подвергает маркиз, считает это нормальным, и не допускает даже мысли о том, что тот может увлечься своим садизмом и… просто убить его… А он может… Теперь, Руслан, ты имеешь хоть малейшее представление о том, что такое искренняя любовь?

Постучав пальцами по подлокотнику дивана, граф заглянул в её глаза, полные уверенности в собственных убеждениях, и выдал:

– У них своя, с позволения сказать, семья, со своими правилами и методами. Царит, пусть и аморальная, но какая-то стабильность, даже то, что ты называешь «любовью». Кто вообще знает, может, у демонов просто принято так воспитывать детей. А ты, желая, чтобы они соответствовали твоим представлениям, пытаешься нарушить их идиллию ценой собственного покоя и достоинства. Вера, – он без злости усмехнулся и покачал головой, – ты ненормальная.

Измученно потерев ладонью лицо, Вера выпрямилась и тут вспомнила, что собой представляет лучшая защита.

– Я? Ладно, пускай. Не буду спорить и что-то доказывать. А ты, Руслан, нормальный?

Она произнесла это без упрёка и претензии, даже с каким-то волнением, но граф всё равно напрягся.

– Поясни.

– На тебя объявили охоту при всём высшем обществе. Теперь все эти люди перегрызут друг другу глотки за то, что ты носишь на груди, а нужная глотка как раз находится с ними в одном доме. Ты в змеиной яме, Руслан! Зачем тебе это? – Она в отчаянии придвинулась к нему. – Зачем ты подвергаешь себя такой опасности? Тебя же просто убьют!

– Нет, Вера, мне объявили войну. И, будь уверена, я ещё повоюю. Хотели бы убить, уже бы сделали это.

– Ты не представляешь, против кого собрался воевать! Руслан, пожалуйста, не надо, это опасно! – Вера вцепилась в его ладонь. – Ты погубишь себя, Руслан, я… я не хочу, чтобы тебя убили!

Её рука была холодной, с нежной кожей и чуть заострёнными ногтями. Граф сжал её в ответ и буквально ощутил источаемый Верой страх. Он впитывался в его плоть, проносился по жилам и выветривался из кожи, как горячие пары, и Вера постепенно успокоилась. Руслан не мог не подумать о том, что никто ещё так не боялся за его жизнь.