За день до нашей смерти: 208IV (СИ), стр. 182

— Какого хрена?! — прокричал старший Брат, ещё раз отряхнувшись. — Мог бы просто затрещину влепить!

Хантер смолчал в ответ — он лишь поставил ведро под стол и, сняв с правой руки перчатку, что есть сил ударил старика по челюсти. Скула старика завыла от боли, позвонки шеи из-за фиксации тела хрустнули громче, чем когда-либо за всю его жизнь, волосы, развеявшись по-инерции, закрыли ему взор, а боль затуманила разум.

В помещении, где он очутился, стояла пыль и духота, подкреплённая стойким запахом бензина и сырой земли. Он наверняка с первых секунд понял, что сидел в том самом подвале, где Зильбер хранил топливо. Низкие и маленькие комнатки, когда-то полностью забитые канистрами и бочками, почти пустовали — старший Брат видел в «своём» помещении только небольшие столик и стул, стоящие в углу; прямо напротив него была дверь в следующую комнату, а за ним была лестница наверх.

Он был крепко связан по рукам и ногам, сидя именно в том кресле, в коем любил сидеть покойный связной острова оленей — от мебели всё ещё пахло кровью. Его кисти, предплечья, плечи, бёдра, икры, голени — всё было связано несколькими слоями, всё было закреплено даже слишком надёжно.

— Слушай сюда, — хромая, охотник вышел из-за спины и стал прямо перед связанным пленным, закрыв собою свет единственной тусклой лапмы, висящей на голом проводе. — Сейчас ты мне скажешь имя человека, от которого вы узнали, куда нужно ехать за мной. Имя, внешность, статус и местоположение. Нет — я начну отрывать от твоего брата ногти, — он взял своего коллегу за волосы и поднял его взгляд на себя, — потом снимать кожу с пальцев, а потом — отбивать и отрезать сами пальцы. И так — пока не услышу то, что мне нужно. Имя?

— Где Чарли? — едва вымолвил тот.

— Имя, Илай.

— Где Чарли?! — голос того становился увереннее.

— Кажется, ты не осознаешь собственного положения…

Он достал из-под стола ведро и, крепко обхватив, вдарил ободом по пальцам пленника. Стиснув зубы и прокусив губу, тот завыл от боли.

— Ты не в праве задавать вопросы, — Хантер обхватил его челюсть и направил на себя. — Не в праве проявлять даже каплю воли. Уверен, через несколько минут тебе это станет более, чем понятно, но если нет — я это оглашу официально: сейчас ты — никто.

Наверняка заплывший левый глаз — тот, коим и пытался глядеть Илай — не позволял ему увидеть; наверняка его уши, в коих звенело от удара и гудело от сонливости, не позволяли ему услышать; наверняка его сердце, занятое волнениями о брате, не позволяло ему почувствовать — что-то странное было в голосе Уильяма, что-то чуждое было в глазах и что-то необычайно жестокое в движениях — что-то тёмное.

— А теперь, видимо, придётся перейти к основной программе.

— Где он?! — в ответ раздался лишь смех.

— Какая забота, — голос казался хриплым и слишком спокойным — ещё более противным, чем всегда.

— Если ты хоть что-то!.. — Илай попытался дёрнуться, но у того не получилось и мышцей шевельнуть.

— Спокойно, заботливый братец, — он отошёл к двери и остановился, провернув ручку. — Убить его было бы слишком просто.

Дверь открылась. В соседней комнате — той, что была видна Илаю только через дверной проём, на старом деревянном стуле прямо под лампой сидел связанный Чарльз. Остатки его протеза были полностью демонтированы, его верхняя одежда, как и обувь, была снята, а сам он надёжно крепился к своему месту кучей кожаных ремней и полос, завязанных и скреплённых разными способами. Но, что настораживало, глаза и рот того тоже были крепко связаны.

— Чарли! — прокричал старший. — Чарли, как ты?!

— Не стоит кричать, — он отошёл, давая рассмотреть всё получше. — Рано ведь ещё.

— Да какого дьявола?! Развяжи ему глаза, дай ему со мной поговорить!

— Знаешь, почему ты именно здесь? — он исчез на секунду из вида и вернулся с небольшим низким столиком, полных ножей, крюков и игл. — Почему не на том же складе, где ты очнулся вчера? Почему не на первом этаже? Низкие потолки, — он с большой лёгкостью дотянулся рукой до пола первого этажа и провёл по нему. — Чем более замкнуто помещение, тем менее комфортные мысли посещают человека, тем меньше свободы он ощущает. Ещё и запах бензина — какой подарок.

— Ублюдок…

— Но главное — эта дверь. Тебе, конечно, ещё не совсем понятно, но увидишь, это даст эффект.

— Ничего ты от него не узнаешь, — проскрипел тот сквозь зубы. — Он умрёт быстрее, чем скажет тебе хоть что-то!

Он не ответил — просто вошёл в комнату и взял пассатижи в руки. Удивительно, насколько опасным и безопасным мог ощущаться один и тот же предмет — они бы не вызвали ни капли страха в руках человека, чинящего генератор, но зато там, в полудрёме подвала их лёгкое пощёлкивание наводило настоящий ужас.

— Я в курсе, — наконец прошептал Уильям. — Если ты не заметил по его завязанным глазам и рту — я не с ним буду вести беседу. Помнишь ведь, как мы с тобой «мило пообщались» в городе Кав? Ты пообещал убить всех, кто мне дорог из оказавшихся рядом, а я — медленно исполосовать вас обоих, — лицо Илая в один миг переменилось. — Мне не нужно ни слова от твоего брата — он нужен только для одного: для того, чтобы заговорил ты, — тот взглянул на Чарльза и застыл. — Жаль, что у него всего лишь одна рука.

— Нет! Не вздумай, Уильям! — тот ещё сильнее задёргался на стуле, скалясь и пытаясь сорвать скотч. — Без этого можно обойтись!

— Если бы без этого можно было обойтись — ты бы уже просто ответил, а не оттягивал.

Он посмотрел на левую ладонь связанного мужчины и застыл. Он медлил: «Без этого можно обойтись. Да. Уверен, без этого всего можно было бы обойтись. Не выстрели он. Или выстрели в меня. Но нет — он пожадничал. Теперь остались только я и он… Столько боли, что просто не с кем разделить», — медленно поддев ноготь безымянного пальца, охотник зажал его меж губами плоскогубцев и осторожно потянул на себя.

Чарльз замычал, пытаясь прокричать хоть что-то через туго завязанный жгут. Получилось откровенно плохо, но очень эффектно — жилы на его шее вздувались, лицо краснело, руки, вернее — рука вцеплялась свободными пальцами в стул так, будто хотела разломать его на части, но не было лучшего показателя, чем крик — высокий, пускай и сдавленный, порывистый и отчаянный крик…

Здоровые ткани всё не желали отделяться от мяса и даже тянули за собой «лишний» ноготь — тот, что находился под пальцем. Подобный метод пытки был одним из самых тяжёлых в физическом плане — нужно было тянуть достаточно медленно, чтобы просто не обломать ткани, и достаточно сильно, чтобы всё-таки выдернуть их полностью. Но неужели сын солдата, ученик наёмника, наёмник и просто лишённый всего старик не сладил бы с той проблемой?

Ему было действительно жаль, что тот не мог кричать. Смотря на бледно-жёлтый, немного окровавленный ноготь с кусочками мяса на внутренней стороне, Уильям действительно жалел, что его обладатель не имел возможности кричать — может быть, хоть так его злость, его боль и ярость немного поутихли бы — от вкуса чужих страданий.

— Ублюдок, — старший Брат, опустив голову и отвернувшись, шептал сквозь зубы. — Ублюдок.

— Имя?

— Имя?! Да я убью тебя!

— Убьешь? — покосился он на того через плечо. — Ну давай. Давай. Могу даже оружие одолжить, — он подошёл и, вытащив револьвер из кобуры, положил его старику на ноги. — У тебя тридцать секунд. А пока ты убиваешь меня, советую начать говорить, — младший рывками пытался вырваться из пут, буквально подпрыгивая со стулом, пока Уильям всё рассматривал ноготь. — Разве тебе не хочется разбавить ожидание следующего ногтя приятной беседой?

— Пошёл ты!

— О, я то пойду.

— Нет! Стой! — тот остановился. — Давай… Давай поговорим…

Хантер улыбнулся и кинул инструмент на стол. Вольно, очень неспешно он вернулся в соседнюю комнату и, сев рядом с Братом, осторожно закинул ногу на ногу:

— Давай. О чём?

— Я… не знаю.

— Ты же предложил, — он покосил голову в откровенно фальшивом удивлении. — И не знаешь, о чём будем говорить?