За день до нашей смерти: 208IV (СИ), стр. 169

Её светлые волосы без платка казались абсолютно растрёпанными, хоть и были собраны сзади в хвост; взгляд, пускай и смотрел вперёд, видел куда дальше и глубже — страх глядеть в него в ответ был куда сильнее, чем перед взглядом Ворона, потому что от её глаз веяло потерей и болью, тогда, как от взора перебежчика — лишь животным страхом. «Вот как выглядит мать, потерявшая дочь».

— Значит… — начала она. — Вы нашли его?

— У «него» есть имя, дамочка, — Джонса силой усадили за стол.

Она перевела взгляд на Эммета. Разумеется, перебежчик и знать не знал, кем он был для неё. Не отворачивая головы, она трясущейся рукой достала самопальную сигарету. Один из стариков — тот самый, что часто кашлял — машинально дал огня.

— Уверен, что это он? — та выдохнула густой клуб дыма под себя.

— Просто взгляни ему в глаза и скажи, что в них есть хоть немного от человека, — Ворон то ли улыбнулся, то ли оскалился.

— Видела. Но я бы не была уверена. Я ни в чём сейчас не уверена.

— Эй, леди, если ты нас позвала на милую душевную беседу плюс чай с сахаром, то я не особо в настроении.

— Заткнись.

— Он же не в курсе ваших потерь, мэм. Он же… не знает.

— Пха… — опустив голову, она слабо улыбалась. — Говоришь так, будто бы они его волновали, знай он. Эта улыбка… Боже… Знаешь, я хладнокровнее в мире ничего не видела… Хладнокровная улыбка, — женщина выпустила дым прямо Эммету в лицо, тот не шелохнулся. — Бред, да?

— Зачем ты устроила на нас засаду?

— Засаду?

— Кхм, прости, Карен, — отозвался старик-охранник. — Я всё-таки выставил эти колья, потому что…

— Чёрт, Хорт… — говорила она шёпотом. — Чёрт… В общем, да, — опустив голову на стол, Карен сцепила руки над ней и смотрела в дерево. — Да, да, да, это можно считать засадой.

В домишке повисла тишина. Несмотря на современное, по меркам Нового мира, обустройство — консоль, телевизор, холодильник, плита, проектор, прочее — на стене также висели старые, уже точно антикварные часы из покрытого лаком и резными рисунками в классическом английском стиле дерева. Их бой казался самым громким звуком из всех на планете. Самым давящим. Будто бы какие-то злые силы специально задерживали маятник, чтобы очередная секунда продержалась подольше.

— Нам нужна помощь, — выдавила, наконец, из себя она. — От вас троих.

— Потрясающий ход.

— То есть всё это было устроено только ради того, чтобы попросить у нас помощи?

— Именно. Скоро здесь пройдёт несколько стай — все те, что вы двое видели по пути из Картрайта. Нам нужно защитить это место.

— А как вы, блядь, раньше справлялись, дамочка?!

— Большинство наших мужчин пропали вместе с оружием! — Карен ударила по столу. — Умерли, понятно?! Пополнить запасы провизии в Монреале и увезти наших отцов и матерей в посёлок за плотину было единственным шансом! А теперь знаешь, что нас ждёт?! Нас ждёт голодная зима, ублюдок! И детей не осталось! Все умерли! Всё из-за тебя!..

— Кхм, в общем, — начал старичок с длинными волосами назад. — Мой Джонни с его пацанами поехали, чтобы запастись с одной из станций Монреаля запасами на зиму — едой, оружием, топливом… Кх-кх-кх… Транспортом, если бы повезло, — он сел за стол и поправил длинные густые усы и бакенбарды. — Скажем так: это была бы достойная плата за то, что эти гребаные недофранцузы-недоканадцы ссылали всех «больных и немощных» сюда, чтобы мы тут якобы доживали свои дни. Но есть одна загвоздочка: Джонни опаздывает…

— Хорт… — потянулась к тому старушка на коляске. — Ты же знаешь, что…

— Заткнись, карга старая. Кх-кх-хк! Он наверняка чилит себе где-нибудь по дороге… потому что всё гребаное топливо замёрзло. Короче, пока мой сынишка решал за дела, Карен отправилась в другую сторону — она взяла всех детей и отправилась к тому ублюдку из Картрайта.

— У ублюдка тоже имя есть, старпёр.

— Но показалось ещё одно «но»: когда она добралась до туда, он потребовал себе свою игрушку — Ворона…

— Ей, блядь!

— Замолчи! — ткнул того Айви в плечо. — Не время выделываться.

— Значит, в этот раз вы всё-таки не «поймали его»? — обратился Хантер к женщине, та отрицательно закивала.

— Наша девочка понадеялась на сердце того сукина сына. Зря, как понимаешь. По дороге чёртов старый кадиллак накрылся жопой, так что она повела всех пешком. И ты, блядь, можешь себе представить — он их даже не накормил, когда они к нему пришли!..

— Нет у нас больше внуков, — прошептала старуха. — Нет?

— Нет, дорогая, ответил второй. — Но есть дети, и их нужно вразумить.

— Здесь, кх-кх, остались только старики и женщины. Нам не выжить без припасов за плотиной, нас слишком много, чтобы просто охотиться в тех лесах, а уходить женщины не хотят. Да и… отправлять их одних в тот угрюмый хутор? Короче, вот, что я предлагаю нам всем сделать…

В тот момент начал раздаваться едва слышимый низкий смех. Постепенно становясь громче, он приобретал настолько жуткие, чуждые тамошним жителям тональности, что большинство из них невольно поморщилось и отстранилось от его источника — Эммета Джонса.

— Вы же понимаете, — начал тот, — что, фактически, сами загнали себя в могилу? Вместо того, чтобы вместе просто собраться и свалить, обеспечив себе очень тяжкую, но весьма реальную для преодоления зиму, вы решили рискнуть одновременно всеми мужчинами и детьми. И вот теперь!.. Ха-ха, когда остались только старики и женщины, вы просите помощи у тех, кого взяли сначала на мушку, а потом — в плен! Ха-ха-ха-ха-ха!

— По-твоему, лучше, если бы мы все просто умерли?! — вспылила Карен.

— Да срал я на вас всех! — в одну секунду Хорт вытащил пистолет и нацелил на Эммета, отчего тот рассмеялся ещё сильнее. — Вы вообще понимаете!.. Ха-ха… Фух… Погоди секунду, старый — дыхание переведу… Итак: вы вообще понимаете, что только что сделали? Вы попросили помощи у людей, что были у вас на прицеле две минуты назад.

— Я уже сказал, зачем мы это сделали, малец.

— Но сам факт! Тебя не поражает данная глупость, а?! Ты готов отдать оружие человеку, в которого целил. В которого целишь, блин, сейчас! Как ты можешь гарантировать, — он медленно приподнялся со стола, — что я не всажу тебе пулю в голову, как только получу свою винтовку обратно?

— Тогда, может… Слушай, ты же чёртов перевёртыш, верно? По слухам? Так сделай нас такими, как ты! — взгляд Джонса резко изменился. — У нас рядом есть рассадник. Мы сможем защищаться до своего последнего дня — нам недолго осталось! Как там: «Накорми человека кукурузой, и он будет сыт один день, но научи человека выращивать кукурузу, и он сможет быть сытым до конца жизни»!

— Накорми человека свинцом, и он будет сыт до конца жизни. Заткнись, — первый раз за всё время Ворон не улыбался. — Я и пальцем не пошевелю ради вас, идиотов. Тем более, в том ключе, что ты предлагаешь. Вот что я вам скажу: вы мне надоели. Либо сейчас вы отпускаете нас всех и забываете о ваших гениальных планах, либо я возьму тот канцелярский нож, что лежит на полке слева и перебью им каждого из вас, как свиней. Тот, кто встанет на колени, умрёт быстро, а тот, кто будет упираться — медленно. Ваш выбор?..

По комнате вновь раздался смех, смешанный с кашлем — то уже была Карен. Задыхаясь от дыма очередной сигареты, она, казалось, находилась в лёгком подобии помешательства.

— Да… Ты точно привёл того Ворона, о котором говорил тот ублюдок. Кха-кха-кха… Просто потрясающе.

— Ваш выбор, господа?

— А что ты, наёмник? — обратилась она к Уильяму. — Ты поддерживаешь его? А твой сынишка?

— Во-первых, он прав — вам ни за что не выстоять против нескольких стай, а целить в нас и давать оружие после — значит, подорвать доверие с обеих сторон. И во-вторых, что бы там ни надумала, он мне нужен живым.

— Всё ещё желаешь получить сладкую жизнь бесплатно, да?

— А ты, вроде бы, завидуешь? — она по-странному улыбнулась.

— Может быть. Моя девочка уже могла быть там — за морем… Каталась бы в снегу… Лепила бы, — на её глазах выступили слёзы, — снеговика… Смеялась бы… Знаешь, чего мне хочется больше всего на свете после её смерти?