Мой порядок (СИ), стр. 7

— Как-то это не очень по-еврейски, стол за счет заведения.

— Цитируя младшего Мештера, отвечу, что они венгерские евреи, а «это таки разница».

Макс по привычке взял себе имбирный эль, а Оля, по совету Самсона, — вишнёвый Хугарден. Идея напиться сразу как-то ненавязчиво перетекла в русло расслабления и балдежа. Болтали обо всем: о работе, Германии, дайвинге, потенциальных ухажёрах Оли. Но к концу второго часа их зависания в «Стаут и Ко» разговор все равно вернулся к теме, настойчиво накрывающей всю повестку дня.

Макс очень ждал поездку в Хайфу. Было предчувствие приближающегося облегчения от того, что там, впереди, был человек, способный решить проблему, нависшую над семьёй Савельевых. Макс верил, что все будет хорошо. Однако перспектива путешествия в Израиль омрачалась и очень значительно: там неизбежно встретятся две разные стороны его жизни. И если за вежливость и понимание Жени он не волновался, реакция родителей, особенно отца, ввергала его в ужас.

Оля не разделяла его опасений.

— Да ну, Макс, ты перегибаешь, по-моему. Твоим родителям вообще не до того будет, обоим: папе — из-за лечения, маме — из-за папы. Ну и, я так думаю, вы ж достаточно разумны, чтобы не целоваться у них на глазах.

— С кем это ты тут целоваться собрался, а, Макс? — кресло рядом с Савельевым отъехало от стола, и Самсон уселся между ребятами. — Не, если с Олей, то на здоровье, я брату не скажу.

— Разочарую вас, товарищ Мештер, но я с чужими мужиками не целуюсь. А Макс вообще моногамен как лебедь, — Оля подмигнула Максу и потянулась за стаканом.

— Да с этим понятно все, кто бы сомневался, — Самсон махнул на Савельева рукой и повернулся к Оле, лучезарно улыбаясь. — А вы, мадам, не можете меня разочаровать никоим образом. После того, как на свадьбе вы переговорили мою тётю Лауру, я ваш поклонник на веки.

Все трое рассмеялись. Сцена со свадьбы очень живо стояла перед глазами и обещала войти в анналы истории семьи Мештер.

— Просто твоя тетя немного ошиблась с дозой допинга и вместо «чуть-чуть недо» у нее вышло «слегка пере». В итоге стал заплетаться язык, а русские скороговорки, уж не обессудьте, я знаю все-таки лучше.

— Кто спорит, мадам, кто спорит, — Самсон галантно склонил перед девушкой голову и посмотрел на улыбающегося Макса. — Женя мне сказал уже, что вас ожидает свадебное путешествие на землю обетованную. Ну, свадебное с оговоркой.

Оля поперхнулась пивом.

— Нормально ты так цель их поездки оговоркой назвал, ну да, прям на остров Баунти ребята едут.

— Тссс, женщина, ты ничего не понимаешь. При всем моем уважении к родителям Макса… Да, и пусть все у папы твоего хорошо будет, в чем я не сомневаюсь, потому что от Шиммона больным еще никто не уходил… Ээээ, так, о чем я? Оля, блин, вот зачем мужчину перебивать, он и без твоей помощи ни хрена не оратор, — Самсон почесал затылок, вспоминая, что хотел сказать. В это время к нему подошла официантка и что-то проговорила на ухо. Бросив ребятам «я сейчас», Мештер ушёл за девушкой. Оля рассмеялась и покачала головой.

— Это ж надо, два брата и такие разные. По-моему, все то время, которое Женя молчит, Самсон болтает, двойную норму выполняет, что ли?

Макс улыбнулся.

— Ну зато тосты на свадьбе у Самсона были самые ржачные.

— О да, особенно тот, про старых морщинистых супругов с виагрой. Интересно, в кого он такой? На отца не похож вроде. Может, его цыгане-скоморохи подкинули?

— Я слышу все! — кресло снова скрипнуло и Самсон, садясь, посмотрел на Олю с притворной укоризной. — Стыдно, дамочка! А я еще хотел тебя на свидание позвать. Так вот, я вспомнил.

Мештер обернулся к Максу, старательно игнорируя опешившую от такой наглости Олю.

— При всем уважении к твоим родителям, важнее всего здесь — именно твой настрой. Им, ясное дело, не просто будет. Если еще и ты будешь смурной и в трауре, так что про них говорить? Поэтому давай улыбайся, люби мужа и заряжай всех позитивом. Женька тебя во всем поддержит, даже не сомневайся.

— Да если бы я в Жене сомневался. От него я в последнюю очередь подставы жду. Вернее, не жду вовсе, не смотри так на меня, я оговорился. Просто… — Макс вздохнул и сделал из стакана большой глоток под пытливым взглядом двух пар глаз.

— Ну? Что просто? — кажется, они даже спросили это одновременно.

— Я знаю своих родителей. Им мой выбор в жизни не то, что поперёк горла, он вообще вне их системы координат. Отец Женю иначе, как «этот Мештер» и не называл никогда. Понятное дело, Женя этому значения не придавал, так то было, пока они в разных странах находились. Сейчас они в пределах десяти метров окажутся. И если отец не удержит себя в руках и наговорит дерьма в его адрес… Я не знаю, как он это воспримет.

Это и в самом деле очень беспокоило Макса. Он привык к тому, что дорогие ему люди были дороги ему отдельно друг от друга. Что будет теперь, когда красная тряпка окажется прямо перед быком, да еще и он, как тореро-самоубийца, кокетливо ей перед носом у зверя помашет.

— В школе Жене очень один парень нравился, — Самсон откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел перед собой. — Если я помню правильно, это вообще первый раз был, когда он так откровенно запал. Рисовал его имя везде, в раздевалке задерживался подольше, если Крис там был, мог смотреть, не отрываясь, пока перед носом не помашешь. Вот, а парень этот непонятный, ни да, ни нет, вроде и улыбался Женьке, а вроде и мимо равнодушно проходил. Короче, брат все больше западал и страдал безответно. А потом его тетрадка с вензелями вокруг имени Криса кому-то не тому на глаза попалась. Ну, в Германии школьники как везде, злые, а эти еще и гомофобно настроенные. Ну, короче, начали Женю подкалывать. Прохода не давали. Я хотел пойти накостылять, он запретил, сказал, всех все равно не завалишь. Сам разберётся. А главная проблема была в том, что это все — дружки Криса этого были, они вместе тусили по вечерам в парке, я видел много раз. Крис, сука, взял и отстранился, типа, не при делах. А Женю задирают. Месяц, наверное, так было. Он всегда умел абстрагироваться и не реагировать, я так не могу. И вот сижу я дома как-то, с температурой, балкон открыт, слышу голоса, выхожу и вижу картину маслом: стоит мой брат посреди улицы, а его толпа этих упырей окружила. Думаю, все, надо нестись вниз, спасать.

Самсон замолчал и, сглотнув отсутствующую слюну, потянулся за бокалом Макса. Тот молча подвинул к нему пиво.

— Сильно ему тогда досталось?

Самсон поперхнулся.

— Кому? Жене?! Да знай я, как все будет, сам бы этих идиотов отогнал, ради их же блага. Мой младшенький бросил сумку на землю и предложил самому смелому напасть. Ну ясное дело, самый здоровый на него и попер. А Женя с собой вечно струны для гитары таскал. Ну и когда этот на него замахнулся, Женька руку ему заломал и струной в три оборота обмотал. Тот от боли так орал, я думал, весь дом сбежится. Эти струхнули сразу, а Женя к парню наклонился и что-то прошипел. Струну отвязал, взял сумку и ушёл. Больше его не то, что не трогали, обходили за километр. А Крис вообще из школы ушёл. Так-то…

Самсон снова приложился к бокалу. На этот раз голос подала Оля.

— А что он парню-то тому сказал? Не знаешь?

— Знаю. Я его об этом первым делом и спросил. А Женька ему сказал: «Не думай, что я слабак только потому, что не отвечаю. Просто ты дорог Крису». Макс, это я к тому, чтобы ты понимал: он очень сильный и он очень терпеливый. И ради любимого он может выдержать очень многое. Так что не стоит его недооценивать. Что бы твой отец ему ни сказал, Жене хватит разума и чувства к тебе, чтобы это проигнорировать.

Молчание, повисшее над их столом, почти зазвенело торжественностью, но тут к Самсону снова подошла официантка с вопросом. Мештер застонал.

— Боже, пошли мне уже администратора нормального, ну не могу я каждый раз бегать парламентером между залом и кухней! Матвей ушёл в отпуск за свой счет, падла, а потом уволился, опять я один.

— Хочешь еще пива? — Оля протянула Мештеру бокал с лукавой улыбкой. Тот поморщился.