Мой порядок (СИ), стр. 5

Макс присел на холодную скамейку и задрал голову, без труда находя горящие окна в родительской квартире. Прежде, чем туда возвращаться, надо решить, что делать. Где сейчас в это время совета искать, у кого?

Кретин. А то сам не знаешь. Макс полез в карман за телефоном, забыв по ходу переключиться с немецкой симки на русскую.

— Жень, это я. Ты не занят сейчас? Мне бы посоветоваться…

***

Рингтон на песню «Nothing else matters» наполнил собой пространство в салоне Тойоты, когда Мештер парковался около дома. Он принял звонок через bluetooth, не успев посмотреть, кто звонил.

— Ja, ich höre zu. [Да, я слушаю (немецкий)].

— Жень, это я. Ты не занят сейчас? Мне бы посоветоваться…

— Да, конечно. Подожди только секунду, я припаркуюсь.

Машина наконец заняла свое место, и Женя взял в руки телефон, отключая громкую связь.

— Говори, kedves, в чем дело? С тобой нормально все?

— Да как сказать… — голос мужа звучал глухо, будто эхом. — Точнее, нет, со мной нормально все. Тут с отцом все плохо, как выяснилось.

Женя молча выслушал рассказ Макса, непроизвольно сжимая руку на руле. Картина вырисовывалась и впрямь безрадостная.

— В итоге я выскочил на улицу, хлопнув дверью. Проблемы это, конечно, не решает, но я хоть подумать могу здесь спокойно. Жень, честно, я пока иных вариантов, кроме как везти его заграницу, не знаю. Но куда? Это же быстро делать надо, растет болячка. Таким дураком себя щас чувствую, хрен поймёшь, за что хвататься. И отец еще со своими наездами.

Последние слова прозвучали тише: похоже, Макс затягивался сигаретой.

— Жень, ты там еще?

— Да-да, здесь, я думаю просто. Значит, иммунотерапия подходит, но нет препаратов, так?

— Угу. Кто бы сомневался, как всегда у нас, что зима не вовремя, что болезнь…

— Так, подожди. Сейчас, я соображаю…

Вариант везти отца Макса заграницу был хорош, но, действительно, куда? Женя почесал затылок.

— Дай мне время до утра, ладно? Я придумаю что-нибудь. И вот что: результаты томографии и биопсии мне пришли на почту. Слышишь меня?

Макс засопел в трубку, послышался тихий вздох.

— Спасибо. Люблю тебя.

— И я тебя, kedves.

Когда Макс был маленьким, он со своими проблемами шел к маме. У Жени мамы не стало рано. Поэтому по всем вопросам он шел или к Самсону, или к отцу. И сейчас, к сожалению, Самсон ему вряд ли сможет помочь.

— Алло, пап, привет. Ты дома сейчас? А, ну я заеду тогда.

Марк Мештер всегда встречал сыновей так, словно год не видел. Это очень удивляло и восхищало Макса, недавно ставшего частью их семьи. Женя обнял вышедшего навстречу отца и тут же почувствовал запах, знакомый с детства.

— О, ты гуляш сделал?

— Точно. По рецепту бабушки. И палинка есть, будешь?

— Да, пап, спасибо, только давай сначала по делу.

Оставив от рассказа Макса только медицинские данные, Женя кратко изложил Марку суть проблемы. Тот присел в кресло в гостиной, задумчиво постукивая пальцами по обивке. Сын опустился на ковёр перед ним.

— Ну что скажешь? Есть у нас кто-то, кто точно справится?

Марк покачал головой и нахмурился.

— В Германии нет. Точнее, клиники-то, конечно, найдутся, и не мало, но вот чтобы знакомый, проверенный. Стоп. Не в Германии! В Израиле!

Марк вскочил на ноги и быстро подошёл к столу, на котором стоял его органайзер. С самого низу он извлек записную книжку.

— Шимон Миллер, он дедушке Самсону племянником троюродным приходится, вроде, или что-то такое. Мы в школе вместе учились, потом они семьёй в Израиль уехали. Вот он онколог от Бога, у него клиника своя в Хайфе. Так, вот, его последний номер телефона. Давай прямо сейчас позвоним.

Весь вечер Женя и Марк вели переговоры с Израилем, пересылали присланные Максом результаты обследований, в итоге в час ночи по Москве взмыленный, но довольный Мештер рухнул на диван в гостиной отца, как был, в одежде. Рука потянулась сразу позвонить Максу, но здравый смысл остановил. Дело вполне терпело до утра, да и будить Савельева не хотелось. В итоге Женя и сам подорвался в шесть утра. Наспех умывшись, он набрал номер телефона. Муж ответил после второго гудка.

— Ты хоть спал?

— Да, у Оли, к родителям не стал возвращаться. Ну что, есть новости?

— Есть, бери там ручку, бумагу и записывай…

========== Глава 4 ==========

На часах было уже почти девять утра, когда Макс, проводив на работу Олю и поглощая третью чашку кофе, всмотрелся в свои каракули, выведенные на бумаге под диктовку. Сможет ли он когда-нибудь отблагодарить Женю за все? Уже второй раз он помогает выбираться из полнейшей задницы. Хотя в том, что у Мештеров в Израиле так удачно живет родственник-онколог, в пору было божественное провидение усмотреть, не иначе. Увы, самое трудное было впереди: убедить отца лететь в Израиль. В матери Макс не сомневался, она бы любую помощь приняла. Насчет Юрия Михайловича уверенности не было.

Как ни странно, на звонок Людмила Филипповна ответила сразу, и, судя по её уставшему голосу, не один Макс ночью плохо спал.

— Мам, привет. Прости, что я вчера так ушёл. Отец во сколько сегодня дома будет? Нам поговорить надо.

— Да он дома, сынок, — тяжёлый вздох, попытка скрыть всхлип. — Больничный на работе взял.

Макс вообще не помнил, чтобы отец хоть раз брал больничный. Он даже пневмонию на ногах перенёс, несмотря на уговоры жены. И тут внезапно такая перемена. Не к добру. Хотя, может статься, сейчас это и на руку всем, есть время для обстоятельного разговора.

— Понял тебя. Я скоро приеду.

Однако, войдя на родительскую кухню, Макс понял, что с выводами он поторопился. Юрий Михайлович, всегда собранный, аккуратный даже в домашней одежде, сейчас сидел за столом в той же рубашке, которая была на нем вчера, небритый, помятый. И в кухне витал стойкий запах перегара.

— Пап, ты пил, что ли?!

Глаза отца, красные и слезящиеся, проследили за тем, как Макс опустился на соседний стул. Никакой другой реакции не последовало. Мама покачала головой и вышла из кухни, видимо, уже насмотревшись за ночь на этого незнакомца, в котором с трудом угадывались черты ее мужа.

— Чего ты хочешь, Максим? Зачем ты пришел опять? Ну хочешь жить как тебе нравится, так живи. Кто мешает? От меня ты чего сейчас ждёшь? Взрослый, ну и на здоровье. Меня оставь в покое… И так тошно.

И в хриплом, сбивающемся голосе внезапно перебравшего отца Макс почувствовал страх. Обычный, человеческий страх. Вот тут ему стало совсем не по себе. Боялся ли отец когда-нибудь в своей жизни? Да вряд ли… А сейчас, оказавшись один на один с болезнью, испугался. Жалость сдавила изнутри, но Макс знал: нельзя ее показывать. Унизительно это для отца.

— Пап, ну я, собственно, затем и приехал, чтобы дать тебе возможность подольше меня попилить. Мам! Иди сюда!

Сев напротив родителей за стол, Макс вынул из кармана сложенный лист бумаги.

— Ситуация следующая: нас готовы принять в одной клинике в Израиле. Ее хозяин — отличный специалист, он видел результаты биопсии и КТ и готов провести иммунотерапию. Нас ждут в Хайфе хоть завтра. И, насколько я помню, загранпаспорта у вас действительны. Что скажете?

Новость произвела ошеломляющее впечатление, во всяком случае Юрий Михайлович словно окаменел, сидя на стуле. Первой в себя пришла мама.

— Максик, как же это? Неужели правда?! Ой… Юра, что ты молчишь? Максим тебе врача нашёл!

Людмила Филипповна судорожно хватала мужа за плечо, все еще глядя на Макса во все глаза, будто не верила в то, что только что услышала. Отец осторожно сжал ее руку, успокаивая, но словно на автомате, тоже не до конца осознав, что происходит.

— Откуда взялся этот врач?

Макс ожидал такого вопроса, хотя очень надеялся его избежать.

— А это имеет значение?

Пожалуй, разумнее было бы скрыть, откуда была протянута рука помощи, но рано или поздно правда всплывёт. Не сейчас, так в Израиле. Еще не хватало, чтобы отец взбрыкнул, не начав лечение. А так, может, и свыкнется…