Небо на земле (СИ), стр. 21

— Тогда в семь! Хорошего тебе дня.

Любопытно, можно ли как-то идентифицировать по телефону ширину Пашкиной улыбки?

— Тебе тоже.

Пашка нажал «отбой» и смахнул со лба выступившую испарину. Ну вот, а он нервничал. Хотя всё равно нужно аккуратнее: дозвонился бы во время совещания — небо бы размером с овчинку показалось.

Итак, Пашка пришёл из школы. Пообедал. Сделал письменные уроки, посмотрел на часы, вздохнул и сел за устные. Закончив с домашней работой, собрал сумку. Попил чаю, послонялся по квартире, ещё раз на всякий случай сверился с висящим на холодильнике маминым расписанием: сегодня у неё лекции до половины девятого. Включил компьютер, побродил по сети, снова посмотрел на часы — без пяти семь. Ну наконец-то! Выключил компьютер, положил перед собой телефон и принялся гипнотизировать цифры на экране. 18:58… 18:59… 19:00.

Гудку даже не дали шанса прозвучать.

— Слушаю.

— Привет ещё раз!

— Привет.

— Как работа?

— По сравнению с последним месяцем — сплошная синекура. Даже на обед нашлось время. Что у тебя?

— Да так. Первый день, шесть уроков, ничего интересного. А, не, вру. Я же сегодня сумничал: ввернул на физике про этот, как его, — Пашка пощёлкал пальцами, — антропный принцип.

— И каким образом космология оказалась связана со школьной программой?

— Ну, вообще-то, никаким, просто к слову пришлось, вот я и сказал. Училка на меня такими глазами посмотрела! Даже простила, что я задачу у доски неправильно решил.

— М-да. Нет, я рад, что ты выносишь из нашего общения нечто более полезное, чем, м-м, опыт постельных утех. Но всё же в забалтывании своих ошибок достойного мало.

«Так, понятно: при прабабке об этом лучше вообще не заикаться».

— Двадцать отжиманий?

— Непреме… Я опять думаю вслух?

— Да. Но мне нравится эта черта.

Пашка вздохнул. Конечно, ему нравится: где ещё он найдёт такой бесплатный цирк?

— Кстати, знаниями о каком антропном принципе ты блеснул: о слабом или о сильном?

— Э-э, — Их разве несколько? — Не знаю. А в чём разница?

Час спустя у Пашки закончились средства на счёте, и ему на полуслове отрубили связь. Правда, не успел он понять, что же случилось, как телефон зазвонил сам.

— Вот поэтому я и был против обмена номерами, — менторским тоном сообщил Герман. — Время и деньги вылетают в трубу, а дела стоят на месте.

Пашка виновато засопел: всё-таки у него получилась «бессмысленная болтовня».

— Итак, с этого момента телефонное общение только по СМС и не более пяти в сутки. Звонок допускается в случае ядерной войны, теракта или еще какого стихийного бедствия. Ясно?

— Как день, — только всё равно ужасно сурово. — Извини, я не думал, что так выйдет. Просто я очень-очень соскучился.

— За несчастные двадцать часов? — насмешничает. Однако, как ни крути, а он прав. — Хотя вынужден признать: это взаимно.

Пашка тут же посветлел.

— И тем не менее дотерпи уж как-нибудь до завтра без пустопорожнего трёпа. Не делай из матери банкрота.

— Дотерплю. Спокойной ночи, да?

— Да.

— Отбой?

— Отбой.

Пашка собрался с силами, нажал на клавишу с красной пиктограммой, и в этот момент в замке входной двери повернулся ключ — мама вернулась раньше.

А после ужина пришло сообщение о пополнении счета. Ровно на ту сумму, которую он выболтал.

***

С Московского марафона Варя привезла красивую медаль.

— Ничего себе! — восхитился Пашка, рассматривая награду. — Ты мегакрута!

— Да ну, — застеснялась девчонка. — Там такие всем давали, кто в девять часов уложился.

— Всё равно, — Пашка протянул медаль хозяйке. — Я, например, сорок два километра и за сутки пешком вряд ли прошёл бы.

Отношения между ними, побалансировав на краю влюблённости, уверенно откатились в сторону дружбы. Это чрезвычайно радовало Пашку: ему не хотелось терять человека, с которым он совпадал по стольким моментам. Правда, пришлось долго отпинываться от любопытных близнецов, желавших во что бы то ни стало выяснить, чем ему не угодила красавица Варя.

— Зажрался ты, Стожаров, — с осуждением подвёл итог Генка. — Можно подумать, у тебя под дверью очередь из девчонок стоит.

«Можно подумать, мне сейчас это актуально», — Пашка машинально поправил манжету на левом запястье, где багровел очередной «отпечаток страсти». Хотя Герману тоже досталось: ближайшую неделю ему предстояло носить исключительно водолазки с высоким горлом.

Было совершенно обычное буднее утро конца ноября: грязь, холод и темнота. Умудрившийся проспать Пашка вприпрыжку спешил на уроки короткой — несчастливой — дорогой. Он уже взбегал по ступенькам школьного крыльца, когда боковым зрением заметил в стороне знакомую фигурку в оранжевой курточке.

— Варя! Привет! Чего внутрь не заходишь?

— Привет, — одноклассница зябко обхватила себя руками и повернулась к нему вполоборота. — Да вот что-то…

— Эй, — Пашке совершенно не нравился её вид. — Эй, ты чего? Ты плачешь?

— Нет! — девчонка шмыгнула носом.

— Да ладно, что случилось? Я могу помочь?

Варя всхлипнула и тут же крепко сжала зубы, не пуская рыдание наружу. Пашка мысленно извинился перед физичкой.

— Знаешь, смысл тут мёрзнуть? Пойдём в раздевалке посидим: всё равно опоздали, а там тепло.

— А г-гардеробщица?

— Тёть-Аня? Я договорюсь.

Горящие в вестибюле лампы в буквальном смысле слова пролили свет на странное поведение Варвары: вся спина у неё оказалась в грязи, а размазанные по куртке спереди пятна сильно напоминали отпечатки собачьих лап. Пашка сжал кулаки.

— Опять Айзек?

— Кто?

— Ротвейлер ваш.

Варя больше не могла сдерживаться и разрыдалась.

— Что тут случилось? — к школьникам спешила заметившая неладное гардеробщица Анна Петровна. — Ох, ребёнок, кто ж тебя так?

— Да есть у них во дворе одна псина дурная с хозяином-мудаком, — зло ответил Пашка. — Шею бы обоим свернуть.

— Ну-ка пойдём, пойдём, — тётя Аня ласково приобняла плачущую девчонку за плечи. — Не покусали тебя?

— Нет! — помотала головой Варя. — Т-только в лужу повалил и встать не дава-а-ал!

— Ох-хо-хо, ну, успокаивайся. Главное, сама цела, а курточку мы сейчас отчистим. И чаю горячего попьём. Хочешь чаю с шоколадкой?

Похоже, пострадавшая попала в надёжные руки, однако Пашка на всякий случай уточнил: — Тёть Ань, вы ж за ней присмотрите? А то с меня Инга Леопольдовна три шкуры снимет.

— Присмотрю, беги скорее. Может, и успеешь: она сама сегодня после звонка прошла.

С физики Пашка тайком отправил СМС «Вечером провожаю Варю. Снова Айзек», на что получил незамедлительный ответ «Я точно пристрелю это тупое животное» и чуть попозже: «Провожай».

Чем ближе они подходили к Варвариному двору, тем медленнее становились девичьи шаги. Наконец, перед аркой она остановилась окончательно.

— Не волнуйся, я же с тобой, — её спутник ободряюще улыбнулся. — Хочешь, давай руку?

Варя зарделась: — Что я, маленькая? Идём.

— Не торопитесь, молодые люди.

Пашка вздрогнул и обернулся: вот этого он не ожидал.

— Доброго дня, — от Германа, как обычно, волнами исходили спокойствие и крайняя самоуверенность.

— Зрасьте, — хором ответили школьники, и потом Пашка добавил: — Варя, это Герман, мой друг. Герман, это Варвара, моя одноклассница.

— Приятно познакомиться, — вежливый наклон головы.

— Мне тоже, — казалось, Варенька разом позабыла про всех ротвейлеров на свете.

«Да-а, — Пашка мысленно поскрёб затылок. Ничего себе реакция у женского пола! — Интересно, уже пора ревновать или надо подождать ещё немного?»

— Павел поделился со мной вашей проблемой, — тем временем пояснил Варе Герман. — Давно собака опять гуляет одна?

— Наверное, с каникул. Когда я на соревнования уезжала, всё было нормально.