Они студентами были (СИ), стр. 9

— Ты вообще суперски готовишь, — вкусная еда и две кружки чая свели на нет вечную Валькину стеснительность. — Честно-честно.

Кулинар улыбнулся похвале: — Ешь на здоровье, Захаров. А то после студенческих харчей тебя дома не узнают.

Дома. Валька не хотел, но уголки губ сами дёрнулись вниз. Дома даже не заметят, у них есть дела поважнее.

Серый встал из-за стола: — Перемелется, Валентин. Перемелется — мука будет.

— На шарлотку, — попробовал пошутить Валька, и сосед согласился: — На шарлотку.

***

Воевода вернулся шестого числа, в обед.

— Не ждали? — громогласно объявил он с порога. — А я припёрся!

— Ждали, ждали, — Серый текуче спрыгнул со своего второго яруса. — Здорово, Олежа.

Друзья обнялись.

— Как родина?

— Тоскует и ждёт. Передала для тебя гостинец, — Олег открыл клапан дорожной сумки, — с комментарием: «Это для Серёжи, а ты чтоб даже кончик носа внутрь совать не смел». Держи, — он протянул другу перевязанный бечёвкой бумажный свёрток.

— Ого! — оценил тот подарок. — И что это?

— Откуда мне знать? — закатил глаза Воевода. Серый приподнял бровь. — Есть, правда, предположение о домашней пастиле. С корицей, как ты любишь.

— Вот спасибо тёть-Лене! У меня как раз чайник готов; Захаров, чай будешь?

— Валюха! — Олег всё-таки обратил внимание на забившегося в уголок кровати Вальку. — Здорово, приятель! Что не встречаешь?

Он протянул руку, вынуждая принять дробящее пальцы рукопожатие. Ладно, Валька бы стерпел, если б его вдруг резко не сдёрнули с места, поднимая на ноги прямиком в полицейский захват.

— Скучал? — хищной кошкой промурчал Олег на ухо жертве. Валька окаменел.

— Олежа, хватит, — Серый не просил, не угрожал — останавливал. — Дай человеку нормально жить.

Разгадать безмолвный диалог короткой паузы не сумел бы и лучший из психологов.

— Поговорим? — спокойно спросил Олег, на что непонятным образом телепортировавшийся обратно на кровать Валька только ошалело захлопал глазами.

Серый молча повёл плечом и первым направился к двери.

***

— Вот так и уезжай на недельку. Боюсь даже предположить способ, каким этот бесхребетник умудрился перетянуть тебя на свою сторону.

— Ты сгущаешь краски. Он далеко не трус, не дурак и не нытик. Когда требуется, способен упереться до результата. Только постоять за себя не умеет.

— Серьёзно? То есть ты разглядел человека под личиной амёбы и проникся к нему сочувствием? А я уж грешным делом подумал, что стоило мне уехать, как это ничтожество прыгнуло к тебе в постель.

— Это ничтожество, по твоему изящному выражению, прыгнуло в реку с Чёртова моста, и нам всем крупно повезло, что я случайно оказался поблизости.

— Ни хуя себе! Вот же дебил, бля…

Помолчали.

— Нет, Серёг, и всё-таки. Оно решило самоубиться исключительно из-за моих невинных шалостей?

— Там ещё в универе были проблемы плюс семейные обстоятельства. Однако твои «невинные шалости» тоже внесли немалую лепту, поэтому, Олежа, я тебя прошу…

— Понял, понял. Не волнуйся, никто больше не будет склонять твоего драгоценного Валеньку к принудительному минету. Теперь всё исключительно по любви. Удовлетворён?

— Доволен. И хорош упражняться в остроумии — фальшивишь так, что уши в трубочку сворачиваются. Сам же понимаешь: объективно Захаров будет получше львиной доли нашей гоп-компании.

— Знаешь, Серёга, вот с кем другим я, может быть, ещё и поспорил. А с тобой не буду.

— Моя благодарность не имеет границ. По чайку? С пастилой.

— По чайку. Но учти, если твой Захаров начнёт борзеть…

***

Впервые за четыре с лишним месяца Валька узнал, каково живётся в общежитии, когда тебя не шпыняют по поводу и без повода. И, положив руку на сердце, ему даже начало нравиться привольное студенческое бытие.

После начерталки сессия пошла веселее: то ли конспекты были понятнее, то ли мозги внезапно заработали в нужном ключе. А возможно причиной стала рабочая атмосфера в комнате — у соседей тоже начались экзамены.

— Халяву звать будем? — вечером перед первым из них поинтересовался Олег.

— Она тебе нужна? — рассеянно уточнил Серый, дописывающий последнюю шпаргалку.

— Не помешает.

— Можем устроить ещё один баттл.

— К-хм. Нет, спасибо, у меня после прошлого горло не восстановилось. Лучше халява.

— А как её вызывают? — встревая без приглашения в разговоры старших, Валька до сих пор будто по тонкому льду ходил.

— Ты два экзамена сдал, и не в курсе? — округлил глаза Олег. — Серый, что ж ты так плохо молодёжь учишь?

— Я полезным вещам учу, а не студенческому фольклору.

— Эх, Валёк, совсем бы ты без меня пропал! — Воевода таинственно понизил голос. — Чтобы вызвать халяву, надо накануне сдачи ровно в полночь высунуться в форточку с открытой зачёткой и со всей мочи заорать «Халява приди!».

— Так вот что за крики ночами слышно! — сообразил Валька.

— Хех, думаю, ночами чаще можно услышать вовсе не это, — скабрезно подмигнул Олег. — Но сейчас да, народ обычно «халявничает».

— Лучше б лекции учили, — проворчал Серый. — Из курилки орать будем?

— Ага. Там место такое, — Воевода неопределённо поводил пальцами. — Накриканное поколениями студентов.

Валька раздумчиво посмотрел в лежавший на коленях конспект. Конечно, Серый прав и учить надо обязательно, но почему бы тоже не попробовать воззвать к мистическим силам? Хуже ведь не будет.

Халява или знание материала — но сессию Валька закончил так, как в самом смелом сне не видел. Две четвёрки и две пятёрки обещали в следующем семестре повышенную, по сравнению с базовой, стипендию. «Заживу!» — довольно подумал прошедший боевое крещение первокурсник и на радостях задумал притащить в общагу большой вкусный торт. Правда, для этого требовалось съездить в центр, но с другой стороны билет домой тоже пора покупать. По спине пробежала неприятный холодок: что ждёт его на родине?

«Перемелется, Валентин».

— Мука будет, — вслух пробормотал Валька. — На шарлотку.

Не думая дальше, он заторопился к выходу из корпуса: хотелось засветло смотаться в город и обратно.

***

Валька принёс огромный золотистый «Наполеон», беспечно отдав за него почти все оставшиеся после покупки билета деньги.

— Сессию закрыл? — верно угадал причину угощения Олег.

— Ага. Половину — на отлично! — Валька практически лопался от гордости.

— Поздравляю, Валентин, — Воевода серьёзно протянул руку. — Теперь ты настоящий студент.

«Настоящий студент» ответил на рукопожатие самым естественным образом, лишь задним умом вспомнив, что следует опасаться таких внезапных приступов дружелюбия. Но Олег действительно завязал с «воспитанием»: никаких подводных камней в его словах и поступке не оказалось.

— Девчонок позовём? — спросил вышедший на кухоньку Серый.

— Накормим тортом, упоим чаем и устроим оргию? — всё-таки вот так вот выгибать бровь умел только Воевода.

— Я про других девчонок, про Настю с Маргошей. Они снова на диете.

— О-о, тогда мы просто обязаны их спасти! Валёк, не возражаешь?

Валька отрицательно помотал головой. Да, вопрос — больше формальность, но важнее то, что он, в принципе, был задан.

— Вот и ладушки. Тогда я пошёл звать, а вы тут по хозяйству пошуршите, окейна?

— Хоккейна. Ты, главное, торт всуе не упоминай — откажутся.

— Серёга-а, — отозвался Олег уже из секции. — Ну кого ты учишь?

— Ой, а мы на диете! — это было первым, что сказали гостьи, позабыв даже поздороваться.

— Поздняк, — вошедший последним Воевода технично заблокировал дверной проём. — И вообще, вы Валентина обидеть хотите? Он, между прочим, первую сессию без трояков сдал.

— Поздравляю! — тепло улыбнулась Настенька. — Хорошо, мы останемся, да, Маргош?

— Но мы только чай! — поспешно уточнила её подруга.

— Не вопрос. К тому же смотрите-ка, что ещё у нас имеется! — Олег жестом фокусника извлёк из-за спины гитару. Это была другая, не потёртая жёлтая, как на дне рождения Серого или на Новый год, а блестящая чёрно-алая.