Они студентами были (СИ), стр. 11

— Мам, я завтра уезжаю, — известие далось Вальке с необъяснимой лёгкостью.

— Что ещё за новости? — отчим сдвинул брови. — Ты и недели дома не пожил.

А мама… Мама так ничего и не сказала.

На автостанцию его снова провожал снегопад, но в автобусе было тепло и малолюдно. Когда же «Икарус» тронулся с места, водитель прибавил громкость бормочущего радио, и сидевшие в передней части салона пассажиры услышали:

Я свободен, словно птица в небесах,

Я свободен, я забыл, что значит стpах.

Я свободен — с диким ветром наравне,

Я свободен наяву, а не во сне!

Голос у исполнителя был незнакомый, только Вальке отчего-то упорно слышалась в нём лёгкая хрипотца — точь-в-точь, как у Серого.

========== Глава пятая, в которой Валька убеждается в истинности слов одной хорошей рок-песни ==========

Приключилась опять подстава, любовь внеплановая, тектонический сдвиг по фазе…

Вера Полозкова «Выговор с занесением в личное дело»

С мороза да в тепло помещения — самое первейшее зимнее удовольствие. «Ух! И ведь всего километров на сто пятьдесят севернее», — Валька стянул перчатки, чтобы негнущимися пальцами достать пропуск из внутреннего кармана куртки.

В общежитии стояла непривычная тишина — почти все его обитатели разъехались на каникулы по домам. «Благодать!» — Валька взвалил на плечо тяжеленную сумку: столько ему даже к первому сентября не собирали.

Думал, что комната окажется заперта, но нет — дверь оказалась открыта.

— Привет! Уезжаешь?

— Привет, — удивился Серый. — Наоборот, только приехал. Ты тут какими судьбами?

— Да вот, — Валька зачем-то пнул сгруженный у порога багаж мыском ботинка. — Нагостевался. Слушай, я не понял — у вас же ещё больше недели каникул. Тебе-то зачем было так рано возвращаться?

— Тоже нагостевался, — криво усмехнулся сосед.

— А. А Олег приехал?

— Олежа сейчас трудится в поте лица: тёть-Лена припахала их с отцом ремонт делать, — Серый мимолётно улыбнулся какой-то своей мысли. — Поэтому ожидать нашу звезду раньше срока не следует.

Валька очень надеялся, что по нему не было заметно, какой камень свалился с его души. Конечно, отношения между ним и Воеводой стали получше, но всё-таки хотелось бы провести оставшееся до второго семестра время в спокойной обстановке.

Вечером в комнату 407/4 зашла Настя. На руках у девушки сидел роскошный чёрный кошак с белым «галстучком» и «носочками» — единственными приметами, по которым было возможно опознать спасённого в октябре Жорика.

— Валь? Привет! У вас разве каникулы закончились?

— Привет. Не, это я раньше вернулся. А ты почему не дома?

— Ох, — кот задёргался, и хозяйка послушно спустила его на пол. — У меня вообще отдых только сегодня начался. Я три раза схемотехнику пересдавала. Три! — для большей весомости она показала цифру на пальцах. — А всё потому, что кое-кто полагает, будто девушкам не место на технической специальности!

— Так «отлично» же получила в итоге, — заметил Серый. — Смысл возмущаться?

Настя очевидно собиралась поспорить, а то и обидеться, но вовремя вспомнила о цели визита.

— Серёж, ты ведь больше уезжать не собираешься? — издалека начала она.

— Нет, — настороженно ответил Серый.

— А можно, пока меня не будет, Жорик у вас поживёт?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне только его для полного счастья не хватает. Бонусом к Олеже и Захарову.

Валька, затеявший с котом обсуждения игривую возню, растерянно моргнул: он тут причём, вообще? — и моментально расплатился за потерю бдительности оцарапанным запястьем.

— Но Олега-то сейчас нет.

— И ты предлагаешь заменить его Джорджем? Настасья, имей совесть — мне тоже надо когда-то отдыхать.

— Ну, Серенький! — девушка умоляюще сложила ладошки перед грудью. — Ну, пожалуйста! Мне его правда не с кем больше оставить.

— Какой я тебе «Серенький»?! — ощетинился её одногруппник, на что Настя жалостливо шмыгнула носом. — И давай без ваших женских фокусов!

В комнате воцарилась тишина; даже Жорик перестал грызть Валькины пальцы. Нетерпеливо скосил круглые жёлтые глаза на вершителя своей кошачьей судьбы: разрешай скорее — я играть хочу! Серый перевёл хмурый взгляд с просительницы на обнимающего кота соседа. Устало вздохнул, покачал головой.

— Можно, да? — с надеждой подала голос Настя.

— Можно. С тебя еда для этого троглодита, лоток и чёткие инструкции, как оно питается. Сразу предупреждаю: если животина хоть раз нагадит мимо положенного места, то отправится дожидаться твоего возвращения на улицу.

— Ты что! — замахала руками владелица «животины». — Джордж — воспитанный кот. Я сейчас всё принесу, я мигом!

— Ох-хо-хо, ну вот на что я опять подписался? — поинтересовался в пространство Серый, когда за Настей хлопнула входная дверь.

— Да брось! — попробовал успокоить его Валька. — Подумаешь, кот. Что мы, с котом не справимся?

Серый как-то странно покосился в его сторону, но больше говорить ничего не стал.

***

Это была самая счастливая неделя за последние… пожалуй, полтора года. После завтрака сосед уходил в универ — как выяснилось, с нового семестра он устроился подрабатывать на кафедре, — и Валька оставался предоставленным самому себе. Можно было читать прихваченную из дома книжку, абсолютно легально сидеть за компьютером или играть с Жориком. Чаще всего получалось последнее, а ещё спать, отсыпаться за убойную студенческую осень.

— Ты бы хоть на улицу выходил, — ворчал Серый, на что Валька по-кошачьи передёргивал лопатками. Пускай за окном было солнечно, но с морозом в -20 гулять не тянуло совершенно.

В первый самостоятельный день он честно попытался приготовить ужин и в результате сжёг кастрюлю макарон. Вернувшийся сосед задумчиво оценил ущерб, причинённый посуде и запасам, после чего сказал: — Давай-ка, Захаров, вместе готовить. Экспериментировать когда-нибудь потом будешь.

Вальке стало ужасно стыдно, но одновременно и легче на душе: ещё бы, его безделье теперь было официально узаконено.

Да, дни были хороши, только они всё равно уступали вечерам. Валька в жизни не болтал столько несерьёзной ерунды, не комментировал фильмы — преимущественно «экранки» новинок, появлявшиеся в общаговской сети через день-два после премьеры, — и, конечно, не играл с котом. Из-за маминой аллергии на шерсть о домашнем питомце никогда и речи не заходило, а тут в Валькином распоряжении оказался целый Жорик, обожавший гоняться за бумажной «бабочкой» или просто баловаться. Когда «детство» впервые устроило игру с беготнёй по всем горизонтальным, а местами и вертикальным поверхностям, Серый благоразумно ретировался из кресла на свой второй ярус: затопчут ведь и даже не заметят.

Это в самом деле было чудесное время. Передышка. Привал.

***

Жильцы начали возвращаться в общежитие ещё в субботу. К первым ласточкам относилась и Настя, забравшая Жорика. В качестве благодарности она презентовала комнате 407/4 по баночке липового мёда и малинового варенья. Хозяйственный Серый убрал подарки на самую верхнюю полку «складского» шкафа, где хранился «НЗ-шный НЗ», а Валька грустно подумал, что каникулы закончились.

К вечеру воскресенья в секции вновь стало шумно и людно, но по-настоящему жизнь вернулась на круги своя с понедельничным приездом Олега.

— Еле вырвался! — прокомментировал он «отдых», на что Серый сочувственно спросил: — Хотя бы закончили?

— Ремонт, дружище, закончить нельзя. Его можно только остановить. В общем, до лета я домой ни ногой.

Последняя фраза весьма опечалила слышавшего разговор Вальку. С приездом звезды секции 407 он снова «ушёл в подполье», как сам это называл. Только после вольного воздуха каникул дышалось там на редкость тяжело.