Осколки прошлого (СИ), стр. 16

Ала будто током ударило. Неужели?.. Он резко развернулся: — Лён! — Почти полностью седой, снова отрастивший бороду и, кажется, косицу, но с прежним, острым как бритва, взглядом. — Ты жив!

— Сам удивляюсь, — подтвердил тот.

И тогда Ал сделал две вещи, которые хотел сделать все семь прошедших лет. Он обнял Лёна — крепко, до хруста рёбер, — а потом разжал объятие и, отступив на шаг, изо всей силы двинул ему кулаком в челюсть.

***

На новость о том, что Саня всё-таки нашёл себе жильё, его скоро бывшие соседи отреагировали по разному. По уши занятый своими хлопотами Игорь равнодушно сказал «Угу, поздравляю», Лёха со значением подмигнул — наверное, вспомнил свою теорию про девушку, — а Витёк по-настоящему обиделся. Пробурчал: «Ну, если вдруг передумаешь, звони», на что Саня агакнул, но исключительно из вежливости. Он сильно сомневался, что жить у Лёна ему будет хуже, чем на Жекиной вписке.

Накануне переезда они добрую половину ночи потратили на сборы и уборку, и, как оказалось, не зря. Хозяйка приехала принимать квартиру рано утром, без предупреждения, и явно огорчилась, увидев полностью собранных студентов. Прошла по комнатам, покрутила носом на неидеально чистые раковины и пыль под шкафами, тем не менее ключи у Игоря забрала без претензий. Потом её бывшие квартиранты общими усилиями спустили свои вещи вниз — лифт скрипел и ругался, однако обошлось без эксцессов — проверили, что у каждого есть номера телефонов остальных, и все вместе пошли к остановке. Утро было дивным: с чистого неба светило по-весеннему яркое, умытое капелью солнце, волосы ерошил тёплый ветерок, в кустах сирени радостно галдели воробьи. Людей на остановке толпилось порядочно — час пик ещё не закончился, — но в такую погоду подождать автобус лишние десять минут было только в удовольствие. Первым уехал Игорь, потом подошла маршрутка Витька, потом Лёхи, и, наконец, сто тринадцатый «пазик». Сегодня его водитель слушал какую-то местную радиостанцию, и когда Саня утрамбовал себя и свой скарб в салон, из колонок зазвучало:

«Застоялся мой поезд в депо

Снова я уезжаю, пора

На пороге ветер заждался меня

На пороге осень — моя сестра»

Вот и я снова уезжаю, только весной, подумал Саня, передавая за проезд. Моя зима закончилась, и это хорошо.

Лён выделил ему один из шкафов, кресло-кровать и половину полки в ванной. Продукты и всякие бытовые принадлежности они договорились покупать в складчину, готовить вместе, а уборку делать по очереди — каждый дежурил одну неделю. Так у Сани началась, без преувеличения, новая жизнь. Он наконец-то узнал, каково это — возвращаться в дом, где тебе не будут сношать мозг за действительные или мнимые прегрешения, где не нарвёшься на алко-или раста-пати, где в холодильнике всегда будет еда, а ночью царят тишина и темнота. Компаньоном Лён оказался не хуже Лёхи с Игорем, пускай и со своими заморочками. Спустя неделю совместного проживания Сане начало казаться, будто застёгнутые на все пуговицы рубашки для Лёна что-то вроде второй кожи. Ещё он не любил мыть посуду — как подозревал Саня, оттого что надо было закатывать рукава, — и обычно старался спихнуть с себя эту не почётную обязанность. Бывало, что на него без видимых причин находило мрачное настроение, в котором он становился замкнутым и крайне немногословным. Тогда Саня просто не лез к нему с разговорами, и вскоре всё проходило само собой.

Словом, судьбоносный посыл соседки Витьком неожиданно обернулся такой редкой в Саниной жизни удачей, что порой ему хотелось ущипнуть себя — точно ли не спит? А белая полоса всё длилась и длилась, щедро одаривая его всё новыми приятными сюрпризами.

Как-то после ужина Саня перемывал посуду и параллельно жаловался Лёну на музыкальные вкусы водителей родного сто тринадцатого маршрута.

— Раньше я хоть плейером мог уши заткнуть, а теперь приходится по часу всякую Верку Сердючку слушать, — закончил он свой плач Ярославны.

— А с плейером что случилось?

— Сломался. Диски крутить перестал.

— Ни с того ни с сего?

— Ага.

— Ты его не выкинул, надеюсь?

— Нет. А почему ты спрашиваешь?

— Потому. Неси сюда, посмотрю, что можно сделать.

Саня удивился, конечно, но послушался. Лён внимательно осмотрел «Walkman», кивнул сам себе и ушёл в большую комнату, оставив плейер на столе. Мучимый любопытством Саня, естественно, сунулся следом за ним и увидел, как Лён вытащил из своего шкафа фанерный ящик от посылки, маленькую настольную лампу и удлинитель с тройником. Обернулся, заметил Саню и скомандовал: — Давай-ка, освободи стол на кухне и вытри его насухо.

Саня беспрекословно кинулся выполнять: намечалось что-то интересное.

Из фанерного ящика Лён достал отвёртку с набором съёмных головок, мультиметр, пинцет и паяльник. Подключенную через удлинитель лампу он поставил так, чтобы свет падал на плейер, инструмент разложил вокруг и начал разбирать «пациента». Саня зачарованно смотрел, как быстрыми, точными движениями Лён выкручивает из корпуса винтик за винтиком, как аккуратно разделяет половинки, как с задумчивым видом прозванивает мультиметром открывшееся электронное нутро.

— Похоже, микросхема навернулась, — наконец вынес Лён свой вердикт. Включил паяльник в свободную розетку тройника. — Сейчас её отпаяю, а завтра съезжу на центральный рынок — может, у тамошних барыг где-нибудь завалялась такая древность.

— Ага, — Саня смотрел на него с нескрываемым благоговением. Ему всегда казалось, что ремонт электроники — это штука, требующая специально обученных людей, работающих в специальном месте и специальным оборудованием. А оказывается, всё можно сделать дома, на кухне, чуть ли не на коленке. Если, конечно, знать, что делаешь.

Между тем, паяльник нагрелся, Лён придирчиво осмотрел жало и, придерживая микросхему пинцетом, отпаял её в два движения.

— Вот так.

Из ящика появился прозрачный пакетик с застёжкой, в который микросхема и отправилась. Лён поднял взгляд на Саню и по-доброму усмехнулся: — Ты на меня сейчас смотришь, как ребёнок на фокусника в цирке.

Естественно, Саня тут же вспомнил про недомытую посуду и с чрезвычайно деловым видом встал к раковине.

— Я с паяльником уже лет двадцать дружу, — сказал Лён ему в спину. — С «Клуба юного техника». Ну, и верхнее образование у меня соответствующее.

Логично, в дворники-то он не от хорошей жизни подался. Саня обернулся от мойки: — Лён, а ты кем работал, ну, раньше?

— Изобретателем.

Судя по интонации ответа, это была больная тема.

— Извини.

Лён промолчал, складывая инструмент обратно в ящик. Разобранный «Walkman» он переложил на подоконник, лампу и удлинитель отключил от сети. Собрался уносить всё обратно в комнату, но остановился на пороге кухни.

— Если сложится удачно, то завтра после работы будешь с плейером.

В последнем Саня ни мало не сомневался. Он уже успел выучить: когда Лёну нужно, всё всегда складывается удачно.

В середине марта физручка поймала Саню возле деканата и настоятельно напомнила ему о грядущей университетской спартакиаде. Мол, если ты снова на занятия забил, то будь добр на соревнованиях не ударить в грязь лицом. Саня лихо взял под козырёк, однако, глядя преподавательнице вслед, задумался. По всему выходило, что если он хочет зачёт автоматом, то перед спартакиадой необходимы тренировки. Начну бегать по утрам, мужественно решил Саня. Лён встаёт рано, вот и буду подниматься с ним вместе, делать несколько кругов по району, а потом уже завтракать и уезжать на работу или в универ. До соревнований три недели — продержусь как-нибудь.

Чтобы утром не было соблазна плюнуть на всё и, перевернувшись на другой бок, сладко досыпать последний час до официального подъёма, накануне вечером Саня рассказал свой план Лёну. Хитрость сработала: как ни хотелось поваляться «ещё пять минуточек», выглядеть треплом хотелось намного меньше. Так что он встал, умылся, натянул растянутый спортивный костюм и единственные свои кроссовки, прихватил отремонтированный плейер и вместе с Лёном вышел на улицу. Там их пути разошлись: Лён направился к каморке с дворницким инструментом, а Саня побежал вокруг микрорайона. Первый круг он решил сделать без музыки, чтобы не отвлекаться от изучения местности. Ведь несмотря на то, что с момента переезда прошло уже порядочно времени, у него до сих пор не возникало необходимости сходить с давно изученных маршрутов.