Одна маленькая глупость (СИ), стр. 8

Тут обувавшийся Дима ещё сильнее сгорбился над ботинком, а Лерка задумалась.

— Ну, хорошо, — согласилась она после недолгой паузы. — Колесников, завтра в одиннадцать придёшь?

Дима как-то странно дёрнул головой — словно хотел отрицательно помотать, но вовремя одумался и кивнул. Вот ведь стеснительный парнишка, надо бы как-то его подбодрить, решил я и, пока наш гость заканчивал сборы, вытащил из кулька самый крупный и красивый мандарин. А когда настала пора прощаться, сказал стоявшему в дверях Диме: — Вот, держи витамины, чтобы самому не заболеть после нашего лазарета, — и положил гостинец в его машинально протянутую ладонь.

— Спасибо, — пунцовый Дима спрятал мандарин в карман куртки. — Д-до свидания.

— Ага, Колесников, пока, — равнодушно кивнула Лерка, а я добавил: — До завтра.

После ужина, за чаем с малиновым вареньм я полюбопытствовал у племяшки: — Слушай, почему вы лабы от руки пишете? Что за прошлый век?

Леркино лицо тотчас приняло брюзгливое выражение.

— Потому что у нас препод из прошлого века. Типа, так мы хоть что-то усвоим. Он ещё теоретическую часть требует не только из методы передирать, но и из лекций, а если такой лекции пока не было, то копать учебники самостоятельно.

— Серьёзный дядька, — оценил я. — Что ж вы с оформлением до последнего тянули-то?

— Можно подумать, у нас по другим предметам работы мало, — буркнула племяшка. — И вообще, он весь сентябрь по каким-то конференциям промотался, а сейчас требует пятилетку за три года.

— В смысле?

— В смысле, до конца месяца сделать и защитить шесть лаб. Хорошо, что я заболела уже после того, как мы с Колесниковым шестую выполнили, а то фиг бы меня кто к защите в понедельник допустил.

— Да уж, повезло, — согласился я. — Только теперь мне не понятно, как ты собиралась их оформлять вдвоём и при этом сохранить свою тайну мадридского двора?

— А никак, — повела Лерка плечами. — Я думала просто отдать Колесникову копии с результатами экспериментов, и потом каждый бы писал сам за себя.

— Копии с результатами? Ну-ка, дай угадаю — у вас с ним разделение труда: он экспериментирует, а ты записываешь циферки?

— Ещё графики строю и по формулам считаю, — племяшке совсем не хотелось выглядеть дурочкой, попавшей на техническую специальность за красивые глаза.

— Понятно. И почему же вы всё-таки пишете вместе?

— Во-первых, это быстрее — знаешь, сколько времени уходит на то, чтобы теорию скомпоновать? А так половину лаб можно просто на автомате передрать друг у друга. А во-вторых, Колесников сказал, что Разин шлёт лесом те звенья, у которых тексты лабораторных не совпадают.

— Почему? Это ж наоборот говорит о том, что каждый самостоятельно искал информацию.

— А фиг его знает, — вздохнула Лерка. — Наверное, потому что он в принципе мудак.

Универсальное объяснение. Я долил себе чаю и взял из фруктовницы мандарин. Подумал — может, зря полезу? — однако сказал: — Кстати, раз уж речь зашла о мудаках. Что там у тебя с твоим Отелло?

Племяшка расплылась в довольной акульей улыбке: — Всё супер. Предлагает снова встречаться, и я вроде как почти согласна.

— Но потом всё-таки бросишь?

— Конечно! На фиг мне предатель, который с Сонькой целовался взасос?

Я вспомнил по-бычьи налитый кровью взгляд ревнивого Севки, и в душу ко мне закралось нехорошее предчувствие.

— Лер, не надо. Твои игры в «коварство и любовь» могут плохо закончиться.

— Пф! — легкомысленно фыркнула в ответ племяшка. — Скажешь тоже, «плохо закончиться». Что этот Севка мне сделает, тем более, если он сам во всём виноват?

Вообще говоря, я бы мог рассказать, что иногда делают парни с динамящими их девчонками. Но, с другой стороны, это было пятнадцать лет назад, и тех ублюдков к вузу не подпустили бы даже на пушечный выстрел.

— И всё же, Лер, давай, я тебя буду из универа встречать.

— Клим, это…

—…паранойя. Которая вовсе не означает, что за вами не следят.

Племяшка пожевала губу и неохотно согласилась: — Ну, давай. Только ты брейся, ладно? Мало ли, кто нас увидеть может.

На следующий день мы с Димой снова встретились в дверях — он пришёл как раз тогда, когда я уходил на работу.

— Привет, — гостеприимно улыбнулся я ему. — Заходи, — и крикнул в глубь квартиры: — Лер, встречай Дмитрия!

— Ага, — племяшка вышла из своей комнаты. — Привет, Колесников.

— Привет, — сегодня Дима вёл себя гораздо раскованнее. — Лер, я вчера стормозил, извини. Это тебе, чтобы совсем выздороветь.

Приятно удивлённая племяшка взяла у Дмитрия непрозрачный пакет, заглянула внутрь и расплылась в довольной улыбке: — Ещё мандарины! Спасибо, Дим, я их просто обожаю!

— Путь к сердцу женщины лежит через её желудок, — подколол я, на что Лерка показала мне язык и сообщила: — Завидуй молча.

— Придётся, — я закинул на плечо рюкзак. — Так, молодёжь, я уехал. Борщ на плите, салат в холодильнике — не стесняйтесь.

— А ты надолго? — спросила хитрая племяшка.

— Не знаю, поэтому готовься заниматься самообслуживанием, — легко разгадал я подоплеку вопроса. — Всё, пока, — и под нестройное ответное «Пока» вышел из квартиры.

Сегодня три из обслуживаемых мною контор решили поработать сверхурочно, так что мне пришлось порядком помотаться по городу. Возвращаясь, я думал обнаружить дома уже одну скучающую Лерку, однако вышло иначе. Ещё на пороге меня встретили хорошо знакомая восьмибитная мелодия и эмоциональный диалог откуда-то из недр квартиры: «Прыгай, давай!» — «Да зачем?» — «Там тайник! А-а-а, стреляй-стреляй-стреляй!». Я тихо вздохнул — если племяшка добралась до «Супер Марио», то это надолго — и начал раздеваться.

Главное неудобство заключалось в том, что телевизор, к которому была подключена приставка, стоял в моей комнате.

— Клим, ты что, уже вернулся? — подняла на меня глаза сидевшая прямо на полу Лерка, а Дима вздрогнул и не вовремя нажал на кнопку. Управляемый им Марио чуть-чуть не допрыгнул до черепахи, отчего был безжалостно сброшен в пропасть. Игра пропиликала «Game over», и Лерка быстренько выхватила пульт из Диминых рук.

— Так, Колесников, в третий раз показываю, как проходят этот уровень, — Тут племяшка сообразила, что они, вообще-то, самовольно заняли чужую комнату, и поспешила получить разрешение: — Клим, можно мы ещё чуть-чуть поиграем? Представляешь, Колесников до сих пор думал, что «Марио» — это только фильм!

Как будто бы она считала иначе, если б три года назад я не купил «Famicom» — золотую мечту своего детства. Впрочем, просвещение — дело полезное, поэтому я милостиво кивнул: — Играйте, только скажите, вы хоть лабы свои доделали?

— Конечно, доделали, — оскорбилась племяшка, и Дима поддакнул: — В первую очередь.

— А пообедали?

Судя по тому, как синхронно геймеры опустили глаза, это был трёхочковый.

— Нет, — признался Дмитрий.

— Мы не голодные, мы мандаринов поели, — добавила Лерка.

Ну, строго говоря, я тоже в последней конторе попал на день рождения главбуха, где был от души накормлен бутербродами и тортиком.

— Ладно, не голодные, развлекайтесь. Подключить вам второй пульт, чтобы вдвоём играли?

— А что, так тоже можно? — удивился Дима, а у племяшки загорелись глаза: — Подключи!

Я настроил приставку, недолго посмотрел, как молодёжь рубится уже в четыре руки, и, забрав ноут и домашнюю одежду, ушёл в Леркину комнату ваять очередной сайт.

«Супер Марио», как любая нестареющая классика, оказался настолько увлекательным, что через пару часов мне пришлось буквально за уши оттаскивать геймеров от телевизора.

— Давайте, давайте, там борщ остывает и салат греется.

— Ну, Клим, ну предпоследний у-уровень, — заныла Лерка, ставя игру на паузу.

— Поедите и доиграете, — я был непреклонен. — Поверь моему печальному опыту, даже «Марио» не стоит гастрита.