Одна маленькая глупость (СИ), стр. 13

— И напрасно, — К Димкиному разочарованию Клим закончил медицинские процедуры и стал наводить на столе порядок.

— Слушай, ну ладно тебе, — надулась Лерка. — Я правда всё поняла и больше так не буду.

— Зарекался кувшин по воду ходить, — хмыкнул Клим. — Ставь плов разогреваться, понятливая. Вкусная еда, если ты не в курсе, лучшее извинение.

Сотникова с трагическим вздохом поднялась со стула, и тут из прихожей донёсся шум открывающейся двери.

— Что за?.. — Клим и Лерка переглянулись и почти одновременно выскочили из кухни. А всего через секунду смешавшийся Димка услышал радостный Леркин вопль: — Мама!

========== Глава шестая, в которой сеструха задаёт неожиданный вопрос ==========

— Почему ты не предупредила? — мне пришлось обнимать сеструху одной рукой, потому что с другого бока в неё клещом вцепилась счастливая племяшка. — Я бы встретил, а то с сумками, с вокзала, одна…

— Хотела сделать вам сюрприз, — Верка чмокнула меня в щёку. — К тому же ты работаешь не нормировано, и улицы сейчас гораздо спокойнее, чем в нулевых.

— Угу, то-то в наших новостях ни дня без «Криминальной хроники», — ворчливо парировал я. — А работа всегда может подвинуться.

— Хорошо-хорошо, я всё поняла и больше так не буду, — слово в слово повторила сеструха Леркину отговорку и с любопытством посмотрела мне через плечо: — Ой, у нас гость, оказывается! Здравствуй.

— Здравствуйте, — оказавшийся в центре внимания Дима жутко смутился. — Вообще-то, я уже ухожу, извините, что так поздно…

— Дим, может, всё-таки поужинаешь с нами? — перебил я его невнятные извинения.

— Спасибо, нет, я пойду, — натягивавший куртку Дима бочком протискивался к выходу. — До свидания.

Вот ведь деликатная душа. Но, с другой стороны, не силой же его удерживать? Поэтому мы с Веркой в унисон ответили: — До свидания, — а племяшка добавила: — Пока, Колесников.

Стоило двери закрыться за Димой, как сеструха с заинтересованным блеском в глазах выдала пулемётную очередь вопросов: — Лер, это кто? Почему у него лицо разбито? И почему ты мне раньше о нём ничего не рассказывала?

— Потому что не о чем рассказывать, — попыталась уйти Лерка от подробного ответа. — Мам, там плов уже согрелся, давай ужинать? А то я с двенадцати часов не ела.

— Конечно, — тут же свернула расспросы Верка и, не давая племяшке расслабиться, добавила: — Как раз за столом и поговорим.

— Только начинайте без меня, — вставил я, заметив под вешалкой Димин рюкзак. — Наш гость свою вещь забыл, попробую его догнать.

К счастью, Дима не успел отойти далеко от подъезда и раствориться в по-прежнему густом тумане.

— Дим, погоди! Ты забыл!

Он обернулся, машинально захотел поправить на плече лямку — и понял, что рюкзака нет.

— Вот, — я был уже рядом с ним, — держи.

— Спасибо.

На меня ещё никогда не смотрели так — будто кроме меня и смотреть-то больше не на что.

— Ты на остановку? — спросил я, чтобы как-то переключить Димино внимание.

— Ага.

Отвезти бы его, да грёбаный туман всё портит. А на такси у студента-первокурсника деньги вряд ли найдутся, и он всё-таки не девушка, чтобы предлагать за него заплатить.

— Слушай, у тебя мой номер остался? — пошёл я на сделку с совестью.

— Да.

— Тогда напиши мне, когда в общагу попадёшь, хорошо?

Эффект у моей, в общем-то, естественной в свете последних событий просьбы вышел невероятным. Дима буквально осветился изнутри, отчего даже показалось, будто в нашем дворе зажёгся ещё один фонарь.

— Хорошо. Спасибо.

— Э-э, да было бы за что, — мне стало до такой степени неловко, что я поторопился сбежать. — Ну, тогда пока?

— Пока.

Его ладонь была прохладной, однако до самого дома я почему-то чувствовал её прикосновение. Словно ожог получил.

Когда я вернулся, сеструха уже успела переодеться в домашнее и смыть макияж, отчего внешне превратилась в настоящую Леркину ровесницу. И разговор между накрывавшими на стол матерью и дочерью полностью укладывался в этот образ.

— Нет, ну какой козёл, да? — возмущалась племяшка. — Я ему русским языком «Отвали!», а он меня за руки хватать! Хорошо, Колесников из корпуса вышел — вмазал этому придурку.

— Мужлан, — согласно кивала в ответ Верка. — Полный домостроевец, от таких бежать надо, роняя тапки. А Дима — хороший мальчик, мне понравился.

— Ой, мам, ты его видела-то три минуты!

— Поверь, этого вполне достаточно.

Я проглотил не слишком уместное напоминание о том, что Сева в своё время тоже был «хорошим мальчиком», и, усевшись за стол, поинтересовался: — Вер, я только одного не пойму — ты же говорила, что тебя начальник отпускать не хочет. Как же у тебя получилось приехать?

— Ах, это, — сеструха неосознанным кокетливым жестом завела за ухо длинную каштановую прядь. — Там оказалось маленькое недоразумение, мы с Глебом поговорили и всё выяснили.

Так.

— То есть, он уже не козёл?

— Да ну, ты что! Я тогда просто на эмоциях была, вот и сказала, не подумав. А на самом деле он настоящий мужчина — надёжный, заботливый…

— Мам! — не выдержала Лерка. — Ты ведь про своего бывшего тоже так говорила!

— Про всех бывших, — поправил я.

— Про всех бывших, — согласилась племяшка. — Ты уверена, что этот Глеб не окажется, как они?

Верка гордо вскинула подбородок: — Да, уверена, — чем внятно сообщила, что дальше тему развивать не стоит. Мы с Леркой благоразумно вняли предупреждению, и я нейтральным тоном спросил: — Тебя надолго отпустили?

— До конца недели, в воскресенье вечером у меня поезд, — в сеструхином голосе слышался обиженный холодок, поэтому я счёл наиболее правильным покамест закруглиться с вопросами.

Впрочем, к концу ужина Верка оттаяла, и они с племяшкой снова принялись болтать, как две давно не видевшиеся подружки. Я слушал их щебет вполуха, расслабленно прихлёбывал чай и то и дело поглядывал на лежавший возле чашки смарт. По моим расчётам, Дима уже должен был добраться до общежития, и если в течение четверти часа он не напишет, то… Тут экран смартфона наконец-то осветился с тихим «дзын-нь!», и я быстрым движением открыл сообщение.

«В общаге, всё норм. Я тебя люблю».

— Кто там тебе спамит на ночь глядя? — полюбопытствовала Верка.

— Спамеры, — я поспешно нажал на кнопку возврата. — Девушки, вы сегодня полуночничать собираетесь или всё-таки вспомните, что одна из вас с дороги, а второй завтра на пары к восьми?

— Вспомним, вспомним, — сеструха поднялась из-за стола. — Лерчик, сейчас ты в ванную пойдёшь или меня пустишь?

— Тебя пущу, — вздохнула племяшка. — Мне ещё посуду мыть.

— Бедный ребёнок, — Верка была в курсе нашего договора о моём участии в Бале первокурсников. — Клим, может, пропустим этот раз?

— Вер, кто из нас по первому высшему педагог?

— Ох, ладно тебе! — сеструха ласково погладила Лерку по голове. — Один раз роли не сыграет.

— Иди купайся лучше, — я тоже встал и легонько подтолкнул её к выходу из кухни. — Не перенапряжётся твой ребёнок, тем более что я ему помогу.

— Правда? — обрадовалась племяшка, подскочив с места. — Чур, я подаю посуду и вытираю!

— Нет уж, это я подаю посуду, — осадил я её. — Уговор есть уговор.

Лерка театрально ссутулила спину и открыла воду в раковине. Сеструха, послав ей ободряющую улыбку, ушла купаться, а я начал убирать со стола, категорически запретив себе думать о чём-то другом, кроме грязных тарелок и рассыпанных хлебных крошек.

Этим вечером соскучившаяся Верка укладывала племяшку спать, будто маленькую. Они долго о чём-то шушукались и пересмеивались, но вот, наконец, шепотки затихли, и сеструха вернулась на кухню, где я тупо пялился в экран ноутбука, изображая из себя трудоголика.