Доктор, стр. 13

– Э… и что? – Тот не понимал, зачем ему говорят о том, что он и так знает.

– Сейчас звонили из прокуратуры. Помнишь того алкаша, который после того, как ему гипс наложили, жиранул еще и упал с лестницы. От него поступило заявление.

– Ого, так это было месяц назад.

– Ну да… интересно другое, Валюш. Ты знаешь, кто его адвокат, согласившийся абсолютно бесплатно помочь «хорошему человеку»? – Петрович выбросил сигарету и, облокотившись на металлический поручень, взглянул на побледневшего парня.

– Кто?

– Ненаглядный твой. Он сейчас у заведующей, я случайно их застал – зашел не постучавшись. Татьяна Николаевна вся белая сидит, а он ей с довольным лицом какие-то документы показывает.

Валька шокированно молчал, боясь взглянуть на мужчину.

– Думаешь, все эти проверки его рук дела?

– Я в этом уверен. Валь, не знаю, что там между вами, но давай вы это решите между собой, без участия больницы?

– Я с ним все решил.

– Нет, Валь, ты не решил. Если бы ты решил, его бы тут не было. Видимо, он считает, что вы еще не закончили. Давай, парень, у тебя еще полтора часа до операции, иди к нему.

– Петрович…

– Иди, Валь, хорош ломаться, не знаю, чем он тебя обидел, но ты по нему явно скучаешь… – Валька вздрогнул, удивившись, насколько это очевидно для всех, кроме него. – Давай поговори с ним, пусть он хоть от больницы отвяжется, потому что вчера звонили из трудовой инспекции, предупреждали о проверке в следующем месяце.

Валька огромными глазами уставился на мужчину. Через минуту, справившись с шоком, он выбросил истлевшую сигарету и, молча развернувшись, зашел в здание. Темный коридор сменился светлым, мелькнула лестница, за ней еще один коридор, и вот она, дверь заведующего отделением. Сердце сжалось, рука легла на гладкую поверхность, Валька прикусил губу, сдерживая себя. Ему хотелось улыбнуться.

Марк вот уже больше недели не звонил, не ждал у дома и вообще никак себя не проявлял, и Валька хоть и был обижен, но каждый пропущенный звонок ждал, каждую встречу вспоминал и очень скучал, но тот вечер перечеркнул, как ему казалось, их будущее. Валька был унижен и оскорблен, перспектив дальнейшего сосуществования он не видел, не с такой «деятельной» мамой. Молчание Марка в ту минуту, их всеобщее любопытство к его личным делам выливалось ледяным отвращением в душу. Эти противоречивые чувства раздирали Вальку изнутри, но маленький огонек тоски с каждым днем все больше разгорался, не затухая под ветрами логики, обиды и уязвленной гордости. Казалось, оно, несмотря на всевозможные аргументы и обиды, тянулось к Марку, наплевав на все.

Дверь неожиданно распахнулась, и задумавшийся Валька, вздрогнув, отпрянул от нее. Марк, быстро справившись с удивлением, победно улыбнулся. Валька, ничего не говоря, развернулся и направился в сторону лестницы. Уверенные шаги звучали за спиной. Спустившись на первый этаж, Валька вышел на улицу и замер у входа.

– Пойдем в мою машину, тут неудобно разговаривать. – Марк прошел мимо, игнорируя любые возражения.

– У меня больничная обувь!

– Могу на ручках донести, – бросил Марк через спину, открывая машину и садясь за руль. Валька раздраженно спустился со ступенек и, перепрыгивая лужи, добрался до машины. Машина завелась и тронулась, все двери заблокировались.

– Ты что делаешь?! – Валька возмущенно подергал дверь. – Ты куда едешь? У меня работа!

– Работа – не волк, в лес не убежит. – Марк был спокоен как танк.

– У меня операция через полтора часа!

– Мы успеем вернуться.

– Почему нельзя поговорить на парковке?!

– Потому что гладиолус. Тебе очень идут очки, не знал, что ты их носишь. – Марк с улыбкой взглянул на парня. Валька покраснел и, сняв очки, спрятал в нагрудный кармашек.

– Все эти проверки твоих рук дело? – Марк медленно вырулил с парковки и, красноречиво взглянув на парня, снова отвернулся к дороге. – Зачем ты это делаешь?!

– Ну, я просто понял, что мое призвание помогать людям, несчастные больные лежат в отвратительных условиях, огромные очереди, тяжелые условия труда… Я решил бороться с произволом. – Валька почувствовал, как дернулся левый глаз.

– Ты издеваешься надо мной?!

– Нет! Ты что?! Как можно?! Я вдохновился твоим примером и решил всего себя посвятить бедным людям.

– Мои пациенты не бедные!

– Ок. Богатым. – Валька, не сдержавшись, улыбнулся.

– Прекрати паясничать, я серьезно с тобой разговариваю.

– Ок. Хочешь картошку фри и колу? – Марк подъехал к Макдональдсу и встал в очередь.

– Нет!

– А бургер?

– Нет!

– И чикен макнаггетс не хочешь? Могу тебе с игрушкой взять. – Валька удивленно поморгал, потом откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза ладонью, рассмеялся. План с серьезным разговором провалился, злиться на Марка у него не получалось, как ни пытался, но обиды не было, кажется, он слишком сильно соскучился.

Машина подъехала к окошку, и Марк, опустив стекло, начал перечислять заказ.

– И Хэппи Мил с игрушкой, спасибо. – Валька покраснел и, покачав головой, отвернулся. Запал негодования таял, не успев возрасти. На душе было радостно, полтора месяца без Марка дались тяжело, если бы не работа, он бы сорвался и сам позвонил. Как с мужчиной дальше разговаривать, Валька не знал. Хотелось улыбнуться, прижаться, но конфликт не решен и проблема с его мамой осталась. Марк скорее всего не знает, но к нему приходила его мать.

Валька возвращался из магазина и, поднявшись к своей квартире, заметил женщину, брезгливо осматривающуюся вокруг.

– Что вы тут делаете? – На любезности у Вальки не было настроения.

– Здравствуй, Валентин, я пришла поговорить с тобой. – Женщина посторонилась, пропуская парня к двери.

– Не думаю, что нам есть о чем разговаривать.

– Ошибаешься. Нам нужно кое-что обсудить.

– Я с вами все обсудил, что вы хотели, после праздничного стола. Есть еще какие-то стороны моей личной жизни, куда вы собираетесь вмешаться?

– Валентин, ты, оказывается, тот еще грубиян! – София оскорбленно поджала губы.

– Надеюсь, я вас несильно разочаровал.

– Несильно. – Кажется, женщина не поняла подтекста. Валька вскинул бровь и уставился на дамочку.

– Может быть, ты меня впустишь в дом, и мы поговорим?

– Мне не о чем с вами разговаривать.

– Я отсюда не уйду. Знаю, ты меня не оставишь на лестничной площадке.

– Откуда вы это знаете, интересно? – Валька устало улыбнулся, проворачивая ключ в замке.

– Я редко ошибаюсь в людях.

Валька покачал головой и, подхватив пакеты, вошел в дом. Прошелся по рассыпанным кускам обоев в прихожей и, пройдя на кухню, поставил пакеты на стол. София осторожно, как по минному полю, прошла по коридору и зашла на кухню.

– Ах! Это же попугай! – Женщина восторженно подошла к клетке и уставилась на птицу. – В детстве у меня был такой же! Они умеют разговаривать. Твой что-нибудь говорит?

– Жжорик хочет жжрать! Жрать! Жорик! Жрать! Бл*дь, дайте жрать, твари! Налей мне беленькой, майор! – Птица избавила Вальку от необходимости отвечать на этот вопрос. Рот женщины округлился, и она большими глазами уставилась на парня.

– Кто его научил этим ругательствам?!

– Телевизор, эту птицу подарил отцу его друг из полиции, нашли в наркопритоне еле живую. Отец выходил Жорика, но вот такой лексикон, к сожалению, ничем не вытравишь.

– Как жаль…

– Угу, но если включить ему Моцарта, он добреет и начинает всех хвалить, – сам не зная зачем, поделился Валька.

– Ого! Удивительная птица.

Повисло неловкое молчание, Валька разобрал продукты и принялся готовить ужин.

– О чем вы хотели поговорить?

– О вас с Мариком. Валечка, я не ожидала, что ты так остро отреагируешь. Я, наверное, должна была поговорить об этом наедине.

– То есть вы еще сомневаетесь в этом? – Валька покачал головой и принялся за лук. Присутствие этой женщины в квартире раздражало.

– Эм… не совсем. Марик теперь не разговаривает со мной. Я прошу тебя не срывать на нем свою обиду на меня. Он очень переживает, он только с виду такой хладнокровный, а в душе очень ранимый! – Валька закатил глаза, понимая, как растянется рассказ о «ранимом Маркуше».